— Ишь ты, не соврал, — раздался незнакомый голос. Потом чиркнула спичка и следом с тихим треском зажглась керосиновая лампа. До этого в темноте Дивин видел лишь силуэт, а теперь смог более детально рассмотреть говорившего.

За столом Дмитрия Вячеславовича по-хозяйски расположился офицер с пехотными погонами полковника. Длинное сухое лицо с выгоревшими бровями, губы плотно сжаты, брови сдвинуты к переносице. По манере разговора, мимике, жестикуляции и прочим мелким деталям — серьезный товарищ.

— Самолично решил проверить, насколько хорошо ты в темноте видишь, — с едва заметной улыбкой сказал полковник. — А то Карпухин мне тут такого понарассказывал, что оторопь берет. Решил даже, что брешет майор, как сивый мерин, значимости себе добирает. Но теперь вижу, что нет, не обманывал.

— Да с чего бы это? — с некоторой обидой откликнулся Дмитрий Вячеславович. Он тихой сапой сидел на стуле возле окна, чуть сбоку от экспата.

— Ладно, проехали, — нетерпеливо дернул щекой незнакомец. — Некогда турусы разводить. Вот что, капитан, скажу сразу: ты большой молодец! Сам того не подозревая, оказал нам весьма серьезную услугу, сбив этого немца.

— Я нескольких сбил, — въедливо уточнил Григорий. — Вы, должно быть, про «восемьдесят шестого»?

— Разумеется, — согласно наклонил голову полковник, продемонстрировав на мгновение безупречный пробор. — Остальные нам малоинтересны. А вот разведчик… Скажи, ты слышал что-нибудь про этих деятелей?

— Немного, — не стал хитрить и валять дурака Дивин. — Больше, правда, по слухам и отрывочным сведениям. Еще когда в Москву летал на награждение, в штабе ВВС кто-то из сотрудников обмолвился, что над столицей время от времени появляются специальные самолеты фашистов. Летают на огромной высоте и практически недосягаемы для нашего ПВО. Я и сам тогда пару раз в небе их инверсионный след видел.

— Верно, — покривился московский гость. — Тогда они представляли разведывательную авиагруппу оберст-лейтенанта Теодора Ровеля. И кровушки у нас попили еще с довоенных времен. Самолеты у них были переделаны таким образом, что забирались туда, куда наши истребители подняться не могли. И зенитки до этих гадов не дотягивались. Ю-86Р, например, на двенадцати тысячах летал. А то и выше. Остальные, правда, чаще всего на семи-девяти шли. А в нужной точке снижались до трех-пяти тысяч, фотографировали все, что было нужно, а потом снова набирали высоту и только их и видели!

— Неужто «миги» их перехватить не могли? — удивился экспат. — Они ведь, если я ничего не путаю, как высотные перехватчики задумывались. Мне все знакомые истребители в один голос твердили, что МиГ-3 у земли утюг утюгом, а вот на верхотуре просто король.