— Ладно, капитан, ступайте пока, — пришел, наконец, к какому-то выводу Борискин. — Если понадобитесь, мы вас вызовем. Да, надеюсь, не нужно отдельно объяснять, что все сказанное в этой комнате в ней и должно остаться?

— Разумеется, — улыбнулся Григорий. — Чай, не маленький, могли бы и не предупреждать. Разрешите идти?

— Идите.

Экспат вышел на улицу и с наслаждением закурил. Пока сидел в доме у контрразведчика, доставать папиросы как-то не решился. Почему-то в голове появилось твердое убеждение, что московский полковник не очень любит табачный дым. Впрочем, у многих разведчиков на это дело стойкая аллергия — в том же лесу посторонние запахи разносятся далеко, а, значит, и выдадут врагу растяпу на раз-два.

— Мя-яуур!

— О, куда ж без тебя, — усмехнулся Григорий и, наклонившись, подхватил с земли Шварца. Кот деловито вцепился когтями в шинель и крепко-накрепко угнездился на плече хозяина, сверкая оттуда горящими глазищами, словно филин. — Погон там смотри не оторви, меховой орел! — для порядка прикрикнул на него Дивин и пошел не спеша в сторону землянки своей эскадрильи.

Хотя, если разобраться, какая она, к черту, своя — комэском ведь Прорва назначен давным-давно. А экспат так, всего лишь гость. С непонятным статусом и перспективами. Может быть, стоило принять предложение Борискина, мелькнула в голове мысль. А что, глядишь, улетел бы в Москву, сидел бы как фон-барон на Центральном аэродроме — в тепле и уюте, летал бы иногда на перехват фрицев. Курорт, а не война.

Нет, шалишь, не все еще счета немчура оплатила, не все! Но здравое зерно в предложении полковника имеется. В самом деле, на фига снова лезть в ад самоубийственных штурмовок на «илюхе», если можно поступить хитрее. Вот, например, неподалеку от полка Воронцова имелся аэродром, на котором разместились американские самолеты A-20G, больше известные, как «Жучок» — в наших документах они проходили под обозначением А-20Ж. Что характерно, летный состав бомберов время от времени пересекался с коллегами-штурмовиками то на деревенских танцульках, то на концертах фронтовых бригад артистов или во время сеансов кинопередвижек.

В советских ВВС их считали ближними бомбардировщиками, но Григорий благодаря материалам Махрова и личному общению с летчиками, освоившими «бостон», знал, что эта машинка имела одну очень любопытную модификацию. Американские конструкторы воткнули в нос самолета четыре двадцатимиллиметровые пушки и два крупнокалиберных пулемета. Настоящая батарея. Правда, пришлось пожертвовать скоростью и маневренностью вкупе с максимальным потолком полета, а также присутствием в экипаже штурмана. Но, зато какая убойная мощь — секундный залп составил почти семь килограммов!