Реципиентом от дивана до выхода из комнаты была протоптана дорожка. Именно так. Теперь я ещё и попаданец совместно со вселенцем. Не на остров Вварденфелл, а куда-то в нашу Вселенную. Может, в параллельную, а может, и нет. Пойду проверю эту теорию.

В двухкомнатной квартире сложно заблудиться, поэтому найти зеркало не составило труда. А особенно приятно, что оно находилось около источника воды. Пусть не той самой колодезной, но в моём состоянии думать о качестве не приходиться. Лишь бы прильнуть, а зеркало подождёт.

Пил я долго и много. Через несколько минут стало казаться, что у меня в животе плескается всё озеро Байкал целиком. И как бы Ангарой обратно оно не выплеснулось. Закрыв кран и вытерев лицо первым попавшимся полотенцем, я, наконец, взглянул в зеркало.

— Аватар!

— Ты чего там кричишь? — послышалось с кухни.

— Аватар, — зачем-то повторил я.

— Где?

— Да в зеркале, где же ещё, — в отражении и вправду был тот самый рыбак. Один в один. Убив аватара, я сам занял его место. Это как с драконом, только без дракона. — Низко ты пал, Андрюша, низко.

— Да уж ниже некуда, — прокомментировала «жена» мои слова. — Кто этот Андрей? Ты пил с ним вчера?

— Не помню. Я вообще ничего не помню. Даже как меня зовут, — с этими словами я вышел из ванной, прошёл на кухню и сел на стул. «Жена» с презрением посмотрела на меня и демонстративно отвернулась обратно к плите.

— Что готовишь? — ничего умнее не пришло в голову.

— Что надо, — ответила женщина, а затем заявила: — И только попробуй ко мне подойти.

— И в мыслях не было, — я поднял руки вверх. — И всё же, как меня зовут?

— Ну и придурок же ты Иванов!

— Так, с фамилией выяснили, а имя? Имя, сестра, имя?

— Ты совсем уже офонарел? Какая я тебе сестра? — сперва опешила «жена», но потом повернулась ко мне лицом и удивлённо спросила: — Давно ли ты, Жора, стал цитатами из «Трёх мушкетёров» разговаривать?

— Джордж… То есть Георгий, — проговорил я. — Почти как первый герцог Бэкингем, только Иванов.

— Может, ещё скажешь, сколько было подвесок? — тон у вопроса был немного издевательским

— Двенадцать, как стульев из гамбсовского гарнитура тёщи гиганта мысли и отца русской демократии Кисы Воробьянинова, — пожал я плечами в ответ.

— Откуда?

— Что откуда? А… Читал. «Мушкетёров» в детстве, когда и положено, а «Стулья», каюсь, месяца два назад, на майских, впервые открыл.

— Как ты их мог читать, если с первого по десятое пил во дворе со своими собутыльниками? Сначала отмечал день трудящихся, рабочий ты наш, а потом плавно перешёл на поминание подвигов деда?

— Скажи мне… — я немного замялся. — Как тебя зовут? А то немного неудобно разговаривать, когда имени не знаешь.