— А где? Здесь? — внезапная догадка заставила меня поразиться своей тупости.

— Ваше время истекло, — игральные кости сами вырвались из рук и упали на стол. — Один-один-один. Не повезло. Попробуйте в следующий раз.

Понимая, что времени до возрождения остаются считаные мгновения, я закричал во весь голос:

— Меню персо…

* * *

—…нажа!

Сквозь неплотно прикрытые шторы светило утреннее солнце. На календаре среда, двадцать восьмое июня. На часах шесть ноль две. Мир перезагрузился в седьмой раз. И я вместе с ним.

Только опять ничего не поменялось. Меню персонажа нет, характеристик нет, шкала здоровья тоже не светится нимбом. Стараясь не наступить на саморез, я встал с кровати и вышел в коридор, где на стене висело большое зеркало почти в человеческий рост.

На меня из зазеркалья смотрел тридцатилетний, начинающий набирать лишний вес мужчина. На лице лёгкая небритость, а из одежды одна набедренная повязка. То есть трусы семейные обыкновенные, прочность 1/1, цена 100 рублей.«Внимание! Эта вещь проклята. Её невозможно продать или потерять, при каждом возрождении она возвращается к вам» .

— Кукуха, — произнёс я вслух. — Тьфу, менюха!

Соврал, что ли, балахонщик? Где обещанные статы? Я провёл рукой по волосам, чтобы проверить, не спряталась ли там полоска жизни. Ничего, даже перхоти нет.

Нужно с ним переговорить, и чем скорее, тем лучше. Ведь, как выяснилось, мне и вправду не надо каждый раз ждать системного ограничения времени в сто одиннадцать минут. Соседушко не даст соврать, туды его в качель!

Напялив на ноги кроссовки, чтобы удобнее ходить, я поднялся на пятый этаж. Люк на чердак был не закрыт: замок там висел только для красоты. С тех пор как установили домофон на входной двери, в подъезде особо никто не тусовался и наверх не лазил.

Чердак встретил меня теплом от нагретой крыши, пробивающимися из слуховых окон лучами света и запахом голубиного помёта. Давненько я здесь не бывал, с детства. Но ничего особо тут не поменялось, даже разбитые светильники всё так же висели на балках перекрытия.

Я подошёл к ближайшему слуховому окну. Закрывающие когда-то выход на крышу деревянные решётчатые ставни были оторваны и валялись рядом на полу. Вылезай не хочу. И правильно, не надо хотеть — это не выход. Но у меня обстоятельства иного порядка, нереального. Выбравшись наружу, я подошёл к краю, и, не смотря вниз, прыгнул. Во второй-то раз мне должно свезти?

* * *

Пустота. За шахматной доской никого, кроме меня, не было. Вот так сюрприз. Зря прыгал, что ли?

— Эй! — крикнул я в серый туман.

Туман не ответил.