Все еще впереди!
* * *
Прошедшее лето я выпил до капельки. Высыпался вволю, потом завтракал мамиными пирожками или бабушкиными шанежками, запивал все это дело знаменитым чаем «со слоном»… Съездил на дачу, где вволю наловил рыбы, покатался на новом велике, подаренном заранее мамой и бабушкой «в счет будущего дня рождения», наплавался… А еще я, чтобы вволю вкусить остатки детства, решил побыть босоногим. И за все время, что жил на даче, ни разу не надел ни свои трехрублевые кеды, ни сандалии. Так и бегал босиком, ощущая кожей ног каждый камушек, каждую доску, каждую травинку…
Обгорел я знатно. Раза три кожа слезала с меня клочьями. Обновлялась и слезала снова. Ни о каком «молочке» и прочих модных средствах защиты со всякими там «фильтрами» тогда и не слыхивали. Поэтому я по старой привычке просто мазался кефиром. И к концу своего пребывания на даче покрылся ровным слоем бронзового загара… А натруженные пятки мои, казалось, стали тверже ботинок. На плацу можно без зазрения совести прямо так шаг чеканить!
А почти весь август мы провели вдвоем с Настей. Обошли с ней пешком, наверное, пол-Москвы, не меньше. Столица уже вовсю готовилась к Олимпиаде-80. Что-то строилось, реконструировалось. СССР вовсю готовился поразить размахом приезжих спортсменов и туристов.
От чего-то, наоборот, избавлялись. Кое-какие «деревянные» районы так и вовсе снесли. А вот спортивный комплекс «Олимпийский», напротив, вовсю строился. Поговаривали, что во время Олимпиады преступность в городе впервые за века упала до абсолютного нуля. Якобы за все время игр не было зарегистрировано ни одного эксцесса. И причиной тому — милиция и агенты КГБ в штатском, которые съехались в Москву со всего СССР.
Я, бывалый опер, знал, что это не совсем так… Точнее, совсем не так. Но пока, держа за руку свою прелестную спутницу, я просто наслаждался своей второй юностью.
А не далее как пару дней назад я снова вернулся в родные стены Московского Суворовского Военного Училища после летних каникул. Отдохнувший вволю, загорелый, вытянувшийся, с выгоревшими на солнце волосами и чуть-чуть подсохшей ссадиной на лбу.
Эту «красоту» я получил всего несколько дней назад. Навернулся по неосторожности с недавно подаренного мамой и бабушкой велика… За ссадину мне, кстати, уже влетело от нашего взводного — майора Курского. Вроде как не пристало вице-сержанту с такой «блямбой» на лбу ходить! Плохой пример другим суворовцам и бла-бла-бла…
Ну да не привыкать! Где наша не пропадала? Наша пропадала везде…
А еще я, конечно же, увидел всех своих давних приятелей по Суворовскому училищу, по которым сильно соскучился! Всех, с кем провел целый учебный год под одной крышей!