Я уже знал, что за короткое время случилось около двадцати ограблений. И все, как на подбор — одним почерком. К пострадавшим подходили сзади и лупили по голове чем-то тяжелым. В основном — только девчонок и женщин. И еще парочка пацанов затесалась. Будто случайно.
Хотя, кажется, вовсе не случайно. В карманах у обоих ограбленных пацанов в тот день была отнюдь не дырка от бублика. Один, совсем школьник, как и Настя, нес деньги репетитору… Другой, постарше, собрался в магазин за новым фотоаппаратом. Тоже с котлетой наличных.
Истории ограбленных женщин тоже походили одна на другую. Будто под заказ. Зина, бухгалтерша, мама Витькиного приятеля по кличке «Пуля», несла в сумке зарплату сотрудников целого предприятия. Другая собиралась в магазин за мебелью… Да и остальные тоже не с трешкой в магаз выбежали, хоть и суммы у них были поскромнее.
Я считал, что это все неспроста. И старый Дорохин думал так же.
— Ты, Валерка, зря отца не слушаешь, — расстроенно сказал полковник в отставке. — А я тебе дело говорю: есть у них осведомители… Вот у нас в Петрограде…
— Да опять ты со своими историями про сыск, бать! — крайне непочтительно отмахнулся сын. — Другое время сейчас! Ну какие банды! Ну какие «осведомители»? Совпало просто.
— Совпало, Валерка, это когда у тебя коврик под дверью пропал, а у соседки появился! — натужно откашлявшись, хмыкнул полковник Дорохин. — Вечно вы, молодежь, все лучше всех знаете…
— Кстати! — вспомнил вдруг я. — Вить, а помнишь, у тебя щипач хотел часы тиснуть у стадиона?
И, выудив из кармана обрывок мятой бумажки с криво написанным на ней адресом, положил ее на стол.
Глава 15
— Ха! Еще бы я не помнил! — отозвался Витька. — Я теперь часы дома храню. Решил на всякий случай перестраховаться.
И он покосился на старенький секретер, где, видимо, и хранилась теперь семейная реликвия.
— Так вот! — продолжал я. — Я часики-то «суслика» вернуть заставил. А когда он слился, то бумажку эту обронил.
— И что? — непонимающе уставился на меня дядька Дорохина, Валерий Игнатьевич.
Старый полковник молча крякнул и, взяв клочок бумаги в руки, повертел его. Чтобы прочитать написанное, ему пришлось чуть ли не на метр отодвинуть записку от глаз.
— Батя… — укоризненно сказал ему Витькин дядька. — Сколько раз я тебе говорил: носи очки! Даже дома! Глаза плохо видят!
— Цыц! — рявкнул полковник в отставке. — Будет тут яйцо курицу учить. Не дорос еще! Ты вон Витьку с Андрюшкой жизни учи, а меня не надо. — И пошутил: — Глаза-то, сынок, видят у меня отлично! Это руки, понимаешь, короткие… А чего за адресок-то?