А воришка этот свое все равно получит. Не я, так другой кто-нибудь на стадионе его за руку поймает и выпишет пару лещей. Болельщики — народ весьма и весьма суровый. А если еще и любимая команда проиграет — тогда юный «щипач» и вовсе превратится в боксерскую грушу.

Витькины приятели тоже молча глядели на меня улыбаясь. А потом белобрысый парень хлопнул меня по плечу:

— А ты молодчик! Сразу видно — суворовец! Ну, скажи хоть как зовут тебя? А то Витек еще от шока не отошел… Жаль, убег этот утырок… Будто сквозь землю провалился! А то мы бы ему наваляли… Да, Витек?

Витек молчал, по-прежнему бережно держа в руках девайс, которого только что чуть не лишился. Будто не верил, что ему повезло. Даже дрожал немного. И на лбу испарина выступила.

Я понимал его. Дорохин очень дорожил дедовскими часами.

Белобрысый протянул мне худую поцарапанную руку.

— Я — Серега!

— Андрюха! — с готовностью ответил я, пожимая ее.

— Молодец, Андрюха! — Серый все тряс и тряс мою руку. А потом, отпустив, снова жаром сказал: — Вот ты молодчик! Просто красава! А Витьку нашему ворона в рот залетит, он и не заметит. И мы тоже хороши…

По давней привычке я подмечал все детали. И сразу понял, что у Серого дома живет кот. И кот этот, скорее всего, очень любит играть в «злую руку». Вон как знатно ему пальцы располосовал! А еще котяра, кажись, уже успешно пометил «олимпийку» Серого с потертыми локтями…

— А я Витек! — тут же протянул мне руку следующий.

Тот, ради, кого я, собственно, сюда и пришел.

Я с радостью пожал руку будущему подполковнику Дорохину.

— Спасибо! — снова с чувством поблагодарил меня Витька. — Часы-то дедовские!

И добавил то, что я и сам хорошо знал:

— Он у меня полковник в отставке… Подарил мне на шестнадцать лет… «Победа»… Сорок пятого года выпуска. Реликвия! Их тогда, говорят, только семьсот штук выпустили! Дед бы мне не простил, если бы я их потерял…

Странное чувство — будто бы знаешь человека тысячу лет… А знакомиться с ним надо, как будто и вовсе его не знаешь. Будто не служили мы с Дорохиным вместе… Не «разрабатывали» на пару с ним целую кучу ушлепков, посмевших нарушить покой доблестных советских граждан… Не сидели до ночи в душном кабинете, ломая голову над сложными задачами… Не ездили вместе на вызовы. А спустя много лет — не обмывали вместе с уже совсем взрослым и грузным Витькой звездочки подполковника, которые Дорохин, в отличие от меня, все-таки получил.

Дорохину повезло. Был он крайне спокойным и неконфликтным мужиком. Даже чересчур мягким и покладистым, на мой взгляд. Видимо, из-за этого Тополь и не «дышал» к нему неровно. Как ко мне. И не цеплял Витьку по поводу и без.