— Сегодня нет. Сегодня ты только отдыхаешь.

— А если я помогу?

— Если ты поможешь, мне потом придётся переделывать.

— Какая беспощадная дискриминация, однако.

— Не разговаривай. Иди телевизор смотри.

Я понимал, что она просто хочет позаботиться обо мне сегодня, чтобы я, по возможности, вообще не напрягался. Честно выдержал минут десять, потом всё-таки заглянул в кухню.

— Ну что?

— Артём.

— Я молчу.

— Уже мешаешь… Это своего рода сюрприз.

— Я же просто посмотреть…

Она повернулась ко мне с деревянной лопаткой в руке и прищурилась.

— Ну нет… Ещё раз зайдёшь — останешься без праздничного ужина. Доверься процессу.

Пришлось капитулировать. Обо мне сегодня реально заботились по полной программе. Я рассмеялся, поднял руки в знак полной и безоговорочной сдачи и ушёл в комнату, откуда вскоре начал доноситься такой запах жареного мяса, грибов и сливочного соуса, что терпеть становилось всё сложнее.

Включил телевизор, смотрел всякие приколы по MTV.

Минут через пятьдесят Лена наконец выглянула из кухни и, опершись плечом о дверной косяк, с довольной улыбкой объявила:

— Всё. Теперь можно. Иди мой руки.

Я вошёл и невольно присвистнул.

Стол выглядел совсем не так, будто его накрывали на скорую руку. На большом блюде лежала запечённая говядина с грибами в густом сливочном соусе. Рядом дымилась картошка с зеленью, стоял овощной салат, тарелка с несколькими сортами сыра, оливки, виноград, мандарины и небольшая стеклянная тарелка, на которой ровными тонкими ломтиками был разложен подкопченный лосось. Мой любимый.

— Офигеть, круче, чем в мишленовском ресторане… — удивился я.

Лена пожала плечами так, будто ничего особенного не произошло.

— Да обычный ужин, прост, — ответила она тихо и смущенно.

Такие милейшие мелочи почему-то трогали сильнее любых громких признаний.

В качестве фоновой музыки я включил радио «Максимум» на современном приёмнике. Да, он у меня был.

Я достал из холодильника бутылку Château La Nerthe Châteauneuf-du-Pape, аккуратно снял обертку у горлышка, провернул штопор и медленно вытянул пробку.

Чпок!

Вино негромко вздохнуло, освобождаясь из бутылки. Мы уселись за стол. Я разлил его по бокалам, и рубиновая жидкость красиво заиграла в свете кухонной лампы.

— Ну что, — поднял я бокал.

— За тебя! — сказала Лена. — Это твой день. За тебя, твоё здоровье и твоё успех в делах.

Мы чокнулись. А затем поцеловались.

После нескольких глотков вина, я закусил кусочком лосося и оливкой.

Вино оказалось именно таким, каким и должно быть дорогое французское вино. Терпким, густым, с долгим послевкусием. Его не хотелось пить залпом — наоборот, хотелось сделать небольшой глоток, поставить бокал на стол и ещё какое-то время чувствовать вкус.