— Олеся. Подойди.

Она подошла, села, деловито и как-то самоуверенно закинула ногу на ногу. Спокойная. И эта её спокойность меня добила.

— Ты дату проверяла? — спросила я ровно. Слишком ровно. С напряжённой интонацией.

— Какую дату?

— Регистрации. Две тысячи третий или четвёртый?

— Ну… третий, кажется. Я по памяти.

— По памяти. — Я опустила ладони на стол с хлопком о столешницу. — Олеся, мы пишем про человека влиятельного и опасного. И ты мне приносишь «по памяти» и ' по словам очевидцев'. Ты вообще понимаешь, что одна такая дата — и нас закопают по суду⁈ Что это не курсовая в универе⁈ Что тут всё по-взрослому, блин⁈ И что ошибки непростительны ⁈

На последних словах голос предательски сорвался, и кабинет резануло моим почти криком. Я слышала себя со стороны и не нравилась себе. Но остановиться уже не могла.

— Если ты не можешь проверить дату по бумаге, в лёгкой доступности у тебя, то зачем ты вообще здесь сидишь, нафиг⁈ Чтобы я за тобой каждую цифру перепроверяла и исправляла? Серьёзно⁈ Для чего ты мне, если я качественно могу сама всё делать⁈ Дармоедка!!! Хватит тупить уже, Олеся!

Олеся побледнела. Её глаза расширились до предела, щёки покраснели, один глаз задергался, губа затряслась от страха.

— Я… я… поняла, — сказала она тихо. — Извини. Перепроверю.

— Не только перепроверь. Но и перепиши. Исправь! С документами! Каждую цифру, каждый адрес, каждое имя! Чтобы все данные бились безупречно, блин!!!

Она вернулась за свой стол, зашуршала бумагами, заклацала на клавиатуре. Вид у неё был испуганный. Я, оставшись одна в пределах своего стола, тут же подумала, что перегнула немного. Девчонка реально косячила, но не настолько, чтобы её закатать в асфальт.

Я сорвалась, видимо.

Статья была расследовательская, неприятная, да. Но не экстраординарная, от которой зависела бы международная премия в журналистике.

Это во мне говорила не редактор.

Это говорила гонка приложений с Дороховым. Будь он неладен.

Я открыла нижний ящик стола, достала пустырник, налила в кружку воды, накапала. Двадцать капель. Залпом. Гадость редкостная, но мозги остужает.

Спокойно, Марина. Спокойно.

Хотя… Ничего страшного. Пусть не расслабляется. В статьях ошибки с данными — это правда может быть критично для репутации.

Нет, сожаления о том, что я накричала, я не ощущала. И точка.

Я сидела, смотрела, как за окном валит снег, и понимала простую вещь. Меня разрывает. Изнутри. Я тяну сайт, форум, мобильную версию, расследование, рекламу, людей — и при этом веду молчаливый забег с человеком, которого ни разу не видела в лицо. Но и встречаться с ним, выяснять что-то, задавать каверзные вопросы я пока не собиралась. Ага, ещё воспримет за слабость! Или случайно сболтну что лишнего на эмоциях.