Я цветов девушкам в этой жизни ещё не покупал. Ни разу.

И, если честно, в прошлой тоже последние годы как-то не до того было — бизнес, бесконечная грызня. Хотя, Вике же покупал, да, несколько раз.

Короче говоря, вот вдруг захотелось. Позыв из души.

Я зашёл в цветочный, относительно недалеко от дома. Девушка-продавщица посмотрела на меня с готовностью втюхать что подороже.

— Букет ищете? На какой повод?

— Просто так. Девушке.

— О, тогда могу предложить двадцать пять роз, очень эффектно, прям…

— Нет, — перебил я. — Это моветон. Без вот этого. Без пафоса, без вёдер с розами.

Я терпеть не мог эти охапки в тысячу и одну розу, которыми в десятых и двадцатых меряли любовь на килограммы. Дёшево по сути, как бы дорого ни стоило. Стильно — это не про количество, а про качество.

— Соберите мне пять голландских роз. Хороших. Семидесятки. С зеленью, аккуратно. Чтобы со вкусом, а не чтобы человека за букетом не видно было.

Продавщица почему-то слегка удивилась, но собрала. Получилось красиво — пять крупных бордовых роз, немного зелени, прозрачная обёртка с белым рисунком, простая лента. Сдержанно и дорого ровно в том смысле, в каком дорого выглядела сама Лена.

Я пошёл с букетом домой, как и полагается зимой — он был обёрнут в плотную бумагу. Но по очертаниям всё равно было слишком очевидно — букет. Как вдруг, на одном из темных пустынных переулков (путь через него был короче) я услышал рядом с собой:

— Не шутя! Зырь, лошара насмотрелся романтических фильмов, ёба, и королевне своей цветы понёс, хаха!

Я насторожился. Давненько в своей памяти я не слышал подобных «разговорчиков» в подобных переулках.

* * *

— Лысый, погодь, а ты уверен, что королевне?

— А кому еще? Башка ты тупая! Не жирафу же, ёба!

— Да ясно-понятно, что не слону! Я к тому, что может, и не бабе вовсе. Может, он из этих, заднеприводных. Сечёшь, о чем я? Смотри, дятел какой-то, выглядит уе*ански. Да полюбас пи*ор!

— Так давай и выясним это. Эй, слышь ты, Валера! Х*епутало с цветами! Куда намылился?

Я приостановился, повернулся в сторону, из которой исходили те самые помойные звуки. Из тёмного угла в мою сторону направились две тени. Тот, что шёл первым, что-то крутил в руках. Что-то, издававшее металлический звук, но было непонятно издалека, что именно.

Обернулся по сторонам — пустынно.

Бежать? Да, можно было. Но в доли секунды я поймал себя на мысли, что Лена — это, конечно, по-доброму и приятно, но с момента перемещения в две тысячи пятый год, в марте, шаг за шагом с самого первого дня во мне накапливался какой-то дичайший стресс, который я усиленно скрывал, но он копился, копился.