Я снова перевёл взгляд на угасающую карту.
— По сути, я выстраиваю мышеловку размером с государство. Один вход, ни одного выхода. Внутри — корм, теснота и единственный способ уцелеть: оказаться полезным новой структуре. Им будет казаться, что они переиграли Эдем и победили. На деле они своими же руками разберут старую гниль на части и сложат обломки там, где мне удобно.
Александр молчал, и за его расширенными зрачками медленно проворачивалась мысль, нащупывая дно сказанного. До самого низа он пока не достал, но ученик он был способный и двигался в верную сторону. Как раз туда, где сможет забрать на себя всю эту бесполезную рутину.
Но главного он ещё не уловил.
Оставалось подтолкнуть его к последнему шагу.
— Освободи их всех, — повторил я, не повышая голоса. — И пусть примут это за милость. Пусть думают, что новой Империи не хватает рук, что без их опыта нам не обойтись. Дай им почувствовать себя победителями. Чем крепче они уверуют в свою безнаказанность, тем охотнее полезут в драку за место у кормушки.
Александр кивнул, всё ещё не видя всей картины.
— А потом подготовь указ. — Я выпрямился. — Я созываю Большой Совет всех мэров губернаторов и прочих чиновников империи.
И вот теперь до него дошло.
Он сглотнул. Лицо побледнело, кивок застыл на середине. Он смотрел на меня и наконец складывал всё воедино.
Я никого не прощал. Я просто сгонял их в одно место, чтобы не гоняться потом за каждым по отдельности.
И он, наконец, понял и это. И главное — понял, зачем мне нужен один зал на всех.
— Когда… когда собирать Совет? — голос его сел.
— Дай им пару недель или месяц. Пусть успеют поверить, что выкрутились. — Я отвернулся к карте.
Разговор был окончен. Меня ждали дела куда интереснее, чем воры, возомнившие себя победителями.
Глава 4
Долгорукий медленно и тяжело, но с прямой спиной, шёл по коридорам Императорского Дворца. Клиника Эдема вернула ему жизнь, а вот сил отмерила скупо. Каждый шаг отдавался в коленях болью — ладонь то и дело искала опоры на стене. Слабость он позволял себе лишь наедине с собой. На людях князь держался так, будто весь Дворец по-прежнему принадлежал ему одному.
А Дворец принадлежал уже не ему, и это бросалось в глаза на каждом шагу. Исчезли вечные толпы придворных, что прежде гнули спины, если попадались на глаза. Пропала и золотая стража от дверей — раньше она внушала трепет одним своим блеском, теперь же её попросту не было. Вместо неё по коридорам деловито сновали чужие люди в форме, с планшетами и приборами незнакомого вида. Это были техники Эдема. Они не кланялись князю. Они его просто не замечали.