Отсмеялись. Степан вытер глаза и вылил остатки коньяка.
— Господа, — сказал он торжественно. — А ведь нас можно поздравить. Мы только что создали первую в истории новой Империи общественную организацию.
— Заговор, — уточнил Иван Петрович.
— Клуб, — поправил Орлов. — Заговор — это когда против власти. А мы власти, наоборот, экономим время. Лорд и сам бы их всех разглядел. Мы просто… ускоряем диагностику.
— Тогда нужно название. — Степан поднял рюмку. — Предлагаю: «Клуб анонимных счастливчиков». Потому что во всей Империи только нам троим повезло выучить урок заранее. И по льготной цене.
— Принято единогласно, — сказал Орлов. — Устав простой. Пункт первый: никаких подсказок элите. Пункт второй: на Совете занимаем места в первом ряду. Я по должности, вы — как старейшие члены клуба.
— А пункт третий? — спросил Иван Петрович.
Орлов задумался. Потом, кряхтя, поднялся, ушёл куда-то за край голограммы и вернулся с жестяной банкой. Из банки он добыл горсть печенья.
— Пункт третий: на заседание Совета каждый приносит своё, — сказал он, устраиваясь обратно. — Зрелище нам обеспечат. А вот хлеб — по средствам.
Они чокнулись — рюмка, рюмка и печенье.
За окнами трёх кабинетов спала Империя. Где-то в ней, не находя себе места, метались по особнякам князья и графини, репетировали поклоны, заворачивали слитки, подбирали мешковину правильного оттенка. Им предстояло вариться в собственном страхе — и ни одна живая душа во всей стране больше не собиралась им мешать.
Клуб анонимных счастливчиков объявил заседание закрытым.
Глава 6
Кассиан
Утро началось хорошо. Я успел два часа поработать с картами лей-линий, наметить три точки для новых узловых рощ и ни разу никого не оптимизировать. По меркам последних недель — почти отпуск.
Потом в дверь кабинета постучали. Точнее, в неё бодро забарабанили кулаком, с развязностью человека, который точно знает, что его не испепелят. Во всём Эдеме так стучал только один житель.
— Войди, — сказал я.
Бывший Патриарх Воронов влетел в кабинет, как сквозняк. За последние дни он успел освоиться в Столице с пугающей скоростью: где-то раздобыл алый бархатный халат поверх костюма, отрастил довольную физиономию и завёл привычку появляться у меня с новостями, от которых у нормальных людей седеют виски. Сегодняшняя физиономия была не просто довольной. Она сияла.
Я вздохнул. Когда этот дед сияет — где-то уже горит.
Следом, выдержав уставную дистанцию в три шага, вошёл Себастьян. Дворецкий нёс серебряный поднос, держа его на уровне груди с той церемонной торжественностью, с какой обычно подают утреннюю корреспонденцию или чью-нибудь голову.