19. Заалай — Музтаг
Разбудило Парда женское пение. Он вскинул голову с маленькой подушки, вслушиваясь. Чей-то негромкий грудной голос доносился со двора.
За густым частоколом домов Мы вдыхаем завесу из смога. В лабиринте проезжих дворов, В центре города — нашего бога.Мы годами не видим травы, Мы забыли про синее небо. Мы не знаем, что шорох листвы Никогда сверхъестественным не был…
Пард на цыпочках подошел к окну соседней комнаты, тому, что выходило во внутренний дворик; у противоположной стены, на диване, сонно заворочался Дюша.
На крылечке с гитарой в руках сидела Инси и тихонько перебирала струны. У ног ее, конечно же, валялся Плюх и вел себя подозрительно тихо. Должно быть, слушал. Лилась завораживающая мелодия, в которую вплетался чистый и покорный певице голос.
Небоскребы громадами тел Заслонили и солнце, и тучи, Никогда, как бы ты ни хотел, Небоскребы мечтать не научат.Среди полчищ железных машин От себя убежать ты не можешь. Среди тысяч живых — ты один, Никого и ничем не тревожишь.
Отчетливая синкопа в конце такта, короткая пауза и ритм чуть изменился, а песня перетекла в коду.
Мы — пленники города. Не знаем мы холода, Не помним мы голода: Не наша вина.Мы жить не приучены, Любить не обучены, Комфортом замучены: Такая цена.
Парду сразу же вспомнился вчерашний разговор о происках защищающегося города, о системе и еще — о некоей команде Техника Большого Киева, собирающейся эту систему нарушить. Пард невольно вздрогнул, поморщился и потрогал затылок, который почти перестал болеть после вчерашнего.
Он мимоходом глянул в зеркало у Дюшиного дивана — сплошная синева с физиономии, слава жизни, сошла, но следы чужих кулаков видны были все равно еще чересчур явно. Пард обреченно вздохнул.
Одевшись, он вышел на крыльцо и поежился от утренней прохлады. Небо хмурилось свинцом, и солнца Пард все равно не увидел, хотя в этом районе Большого Киева небоскребов просто не было. Инси сразу перестала играть, едва Пард встал рядом с ней, опершись плечом на стойку, что поддерживала над крылечком гнутую зеленую крышу.
— Здорово у тебя получается, — искренне похвалил Пард. — И песня… Аж мороз по коже. Особенно в связи со вчерашним.
Пард даже вздрогнул. Инси, не глядя на него, сказала:
— Это старая песня, Пард. В нашем мире истины не стареют.
— А чья?
И, вдруг догадавшись, добавил:
— Твоя?
Инси покачала головой:
— Нет. Я не умею слагать песни — для этого не существует формул, которым можно научиться. Это «Берег», ранний-ранний «Берег», еще до первого альбома записанный.
«Снова „Берег“! — подумал Пард с удивлением. — Что-то подозрительно точно ложатся их песни на нашу поездочку…»