Инси перевела дух и залпом допила остывший кофе.
— Детектив прямо, — проворчал из-за своего столика Зеппелин. — Упрямый эльф, чего говорить.
Инси поставила чашку на стол и поднялась.
— Пард! Хочешь со мной? Сегодня будем вешать на головной компьютер управляющие операторы. Поучишься…
Гонза вопросительно взглянул на Инси, но ему девушка ничего не предложила. Гоблин вздохнул, уповая на то, что его друг не станет держать в секрете новые формулы. Как всегда запишет, а потом даст проглядеть файлик ему, Гонзе, и заодно объяснит, что непонятно.
— Конечно. — Пард глядел в стол. — Уже идем?
— Уже идем.
Остальные, словно по команде, тоже стали расходиться. Начинался новый день на борту броненосца. Один из скольких? Пард не знал.
29. Улугмузтаг — Нандадеви
Экран ноутбука почти не мерцал: матрица являла собой едва ли не совершенство. В свите Техника паршивых машин не держали.
— И вот здесь еще два перехода… — пояснил Пард. — Собственно оператор, комментарий, инит-строка, описание опознания — вот видишь, по пунктам? После того как оператор опознан, машина должна определиться: тот ли перед ней, кого нужно слушаться, или тот, кого нужно игнорировать. Для этого служит второй переход. Тоже оператор, комментарий, инит-строка и код хозяина. То, что попросту называют «оператор „хозяин“». Машинам общего пользования в качестве кода хозяина прописывают просто $ALL. И она каждого живого станет слушаться, как хозяина. Машинам ограниченного пользования прописывают реальный код. Или несколько, если хозяев несколько. В принципе, единичные коды могут заменяться кодом группы, для этого нужно выделить в кодах будущих пользователей общие области, упростить их, дополнить до стандартных кодовых групп и прописать в качестве кода хозяина…
— М-да-а-а, — несколько обалдев от плотности информации, протянул Гонза. — Сложно, шахнуш тодд! Как ты это запоминаешь?
Пард пожал плечами:
— Не знаю… Мне интересно. Само запоминается. Главное — понять принцип, а дальше легче.
— Мне бы точно понадобился год для всего этого. А ты за три дня въехал… — Гоблин сокрушенно вздохнул. — Это все оттого, братец, что ты человек — у тебя мозги реактивные.
— Жаль, сгорают быстро, — буркнул Пард, отводя глаза.
Почему-то он чувствовал себя виноватым перед Гонзой. Из-за того, наверное, что впитывал новые знания легко и быстро, как губка влагу. Гонзе же приходилось корпеть над каждым понятием «Магиструма» — учебника по приручению.
— Ладно, Гонза, не шипи. Привыкнешь потихонечку. Времени у тебя — завались.
Пард даже не подозревал, что похожее чувство вины гложет Гонзу уже долгие годы. Из-за того, что гоблины живут куда дольше людей. И чувство вины это не покидало Гонзу со времен знакомства с дедом Парда, потом — с отцом, а потом и с самим Пардом. И, наверное, оно перерастет в чувство вины перед сыном Парда, если у того когда-нибудь будет сын.