— Я? — удивился Пард. — Я не умею.
— Так учись!
На плечо Парду легла смуглая рука полуорка и он послушно сел на банку. В ладонях оказался шершавый шкот.
— Держи! Да крепче, крепче!
Пард уперся ногами и что есть мочи потянул шкот на себя. Парус отозвался упругим усилием, и «Корсар» слегка накренился, но и пошел быстрее.
Минут через пять Кэп скомандовал:
— Поворот!
Пард уже знал, что делать: сперва пригнуться, чтобы гиком по башке не звездануло, потом пересесть на банку по другому борту и снова держать шкот. Все то же, но зеркально. Яхта то кренилась, сильно заваливаясь набок, так что к борту близко-близко подступала беспокойная вода, то снова выпрямлялась, целясь мачтой в низкое облачное небо.
— Не боись! — подмигнул ему Кутняк. — Не ляжем. Формулы яхтинга знаешь? Чем сильнее крен, тем больше сила, которая заставляет яхту выпрямиться. А иначе бы уже все валялись парусами по волнам…
Пард не то чтобы боялся — понимал, что раз ходят на яхтах, значит те для этого и приспособлены. Просто близкая вода внушала уважительный и смутный восторг.
«Корсар» шел галсами, пока на траверзе не замаячила Матвеевка. Река здесь делала широкую излучину; ветер дул теперь точно в корму и колдунчики вытянулись вперед по ходу яхты.
— Бабочку! — скомандовал Кэп и, взглянув на Парда, смилостивился: — Ксор, сядь на шкот, пусть это отдохнет…
«Это», то есть Пард, обрадовался: кисти уже заметно ныли от напряжения.
Грот и стаксель теперь были раскинуты в разные стороны от мачты, действительно напоминая крылья огромной бабочки. «Корсар» пошел бойчее. Но даже Пард знал, что бакштаг в смысле хода все равно лучше ветра в корму.
Сначала закончилось пиво в первой бутылке из-под «Кола-копты», потом во второй, а у самого камышиного острова — в третьей. Камыши были совсем рядом — метров полста.
— Не сядем? — недоверчиво спросил Кутняк, глядя на непроглядный частокол зеленых стеблей.
Кэп лихо развернул яхту к левому берегу.
— Не. Не сядем, — уверенно сказал капитан.
Ветер наполнял паруса, но камыши почему-то оставались такими же близкими.
— Ага, — сообразил Кутняк. — Конечно, тля, не сядем. Мы, тля, уже сидим, макрель его через пролив!
— Да? — спросил капитан и внимательно поглядел за борт. Взгляд у него плыл — впрочем, как и у остальных. — А ну, давай на правый борт!
Все переместились. Яхта накренилась, но сидела так же прочно и надежно.
— Щаз я на топенант влезу… — сказал Кутняк и пошел к мачте. Повозившись со снастями, он вдруг повис на тонком конце, который тянулся к самой верхушке мачты. «Корсар» стал крениться все сильнее и сильнее.