Последний из турецких катеров, сильно накренившийся, медленно погружался. Швартовочные канаты натянулись в струну, и вскоре не выдержали и лопнули.
Бой затих. Джипы сбрасывали обороты и останавливались. Живые выходили на пирсы.
Пард тоже вышел, разгоряченный недавним боем. Ружье он все еще держал в руке.
— Ну, Манфред! — послышался радостный крик. — Ну, вы вовремя!
Высокий вирг в синем комбинезоне, тоже не выпуская из рук автомата, обнял начальника порта.
— Это не меня благодари, а вот их… — Он кивнул в сторону Вольво. — Знакомься, Андертон, это Вольво, знаменитый машинолов из свиты Техника Большого Киева. А это — его команда.
Вольво сдержанно кивнул.
— Потерь много? — спросил Манфред озабоченно.
— Много. Половина, если не больше.
Манфред помрачнел.
Рядом с Пардом встал матрос Маноло, пристально глядя на дальние пирсы.
— Что-то я не пойму, где «Гелиодор»?
— «Гелиодор»? — переспросил кто-то из местных, тоже в комбинезоне портовика. — Это посудина, что швартовалась вчера вечером у четырнадцатого?
— Ага.
— Они пытались уйти, с час назад примерно. Один катер турков погнался за ними. Вдоль берега, на запад — в открытом море им от турков не уйти.
«Вот куда делся седьмой катер!» — понял Пард с опозданием.
Вольво, слышавший все, сжал челюсти так, что кончики клыков впились в кожу щек. В глазах его читалось всего одно слово: «Система…»
— Вы еще можете их догнать, — вдруг сказал Манфред. — На запад песчаное побережье тянется миль на сорок. И нет ни одного залива, ни одной бухты. Попробуйте… Там дорога вдоль берега, не асфальт, не бетонка, но проехать можно, тем более у вас такие джипы…
— Маноло, дорогу знаешь?
— Плохо, — растерялся тот. — Я ведь моряк…
— Витька! Покажешь! — велел Манфред молодому виргу, скорее всего своему сыну.
— По машинам! — рявкнул Вольво, и Пард рванулся к джипу. Прямо рядом с ним на бетоне врачевали раненого Шлему.
— Спасибо, хлопцы! — негромко поблагодарил один из врачевателей, когда Гонза, Пард и Маноло захлопывали дверцы.
— Даст жизнь — сочтемся.
Вирг Витька сел, конечно же, в машину к Вольво.
Ворота порта были по-прежнему открыты. Да и кто бы их мог закрыть, пока у пирсов шел бой?
Улочки, ведущие к морю, ничуть не отличались от тех, что тянулись к жиденькой трассе на Херсон. Не прошло и десяти минут, как шестерка все еще неповрежденных джипов покинула Голую Пристань и оказалась в степи. В приморской степи.
Слева плескалось море — водная равнина до горизонта. А справа раскинулась степь. Земляная равнина до горизонта. Разница состояла лишь в том, что справа, если заглянуть за горизонт, начинался Большой Киев. А слева было только море. Если не считать, конечно, острова Крым.