— Есть! — наконец воскликнул Беленький и дернул за скрученный в кольцо фал, вскрывая камеру. — Есть!
Зеппелин, сразу перебравшийся ближе к удачливому хольфингу, вытащил из камеры пластиковую канистру с витаминизированной водой и поднял ее повыше. Вздох облегчения вырвался сразу у нескольких живых. Вода значила, что они еще некоторое время останутся именно живыми.
— Отлично! — сказал Вольво. Уверенность и самообладание вернулись к нему, и это заразило всю команду. — Думаю, не стоит вскрывать остальные камеры и не стоит трогать остальные плоты. Успеется. И пока темно, пожалуй, нет смысла лезть в помещения броненосца.
Пард не вполне понимал это — но помнил, что даже Гонза, рожденный во мраке и во мраке проводящий довольно много времени, в сомнительные места предпочитает все же захватить с собой фонарик. Кстати, в сумке с компьютером у Парда и фонарик имелся. Но что-то подсказало ему: не нужно сейчас предлагать. Днем. Действительно, днем. Утром, точнее.
На надутом плоту сидеть и лежать было не в пример приятнее, чем на гулкой и холодной железной палубе. Все забрались на плот и расселись около вскрытой камеры с припасами. Канистра пошла по кругу, Мина раздавал пластиковые пакетики с галетами и тюбики с питательной массой.
Где-то далеко-далеко впереди забрезжила надежда. Надежда на спасение. Ведь живые всегда надеются, пока живут.
Веселенькая выдалась поездочка, что и говорить. Сначала убитый поезд. Потом — добрейшие ребята, мотоциклисты-двухколесники. Пожар в николаевском яхт-клубе. Турки в Голой Пристани. И вот — визит на борт дикого броненосца. И в кошмарном сне Пард не мог ничего подобного представить.
Ночь тянулась долго; Пард сжевал пару галет, запил неожиданно вкусной водой и откинулся на спину, глядя на звезды. То и дело он задремывал, но постоянно выныривал из чуткого неглубокого сна. Спутники тоже большей частью не спали — только Вася отнесся к пребыванию на броненосце совершенно наплевательски: сожрал целый пакет консервированной ветчины и завалился спать без малейших следов обеспокоенности.
Остальные нервничали. Поди пойми — что взбредет дикому броненосцу? Куда его погонит охотничий инстинкт? И как, в конце концов, безболезненно покинуть эту громадную плавучую машину-тюрьму?
Остров Крым вместе со всеми своими секретами как-то сразу отошел на второй план.
И все же Пард задремал надолго. Уже под утро. Когда он очнулся, было уже светло. Он рывком сел, по привычке совершенно бесшумно. Спутники спали. Тревожным неглубоким сном бывалых и тертых живых. Только Иланд неподвижно, как изваяние на площади, сидел на краю плота и глядел через борт в море. Похоже, в эту ночь эльф не сомкнул глаз.