Минуты через три дверь бесшумно приоткрылась и в каюту зашли гномы. Бюскермолен с интересом огляделся и тут заметил Халькдаффа. Глаза гнома расширились, а руки непроизвольно сжали ружье.

— Ты Бюскермолен, если я не ошибаюсь? — миролюбиво сказал Халькдафф, не пошевелившись. — Здравствуй, гном. Я слышал, что ты стал умелым машиноловом. А это, надо понимать, твой родич, которого зовут Роелофсен?

Роел сдержанно кивнул.

— А ты, — глухо и в общем-то неприветливо отозвался Бюскермолен, — тот самый сумасшедший эльф, который набрался сомнительных идей в Большом Токио и потом делал из грузовиков-дикарей в Киеве нечто среднее между убийцами и самоубийцами…

Халькдафф улыбнулся одними губами.

— Как всегда слухи обо мне ходят самые дурацкие. Даже техники верят всякой чепухе, не говоря уж об остальных живых. Да, я Халькдафф Ивилл Эндевор. Да, я бывал в Большом Токио. Да, я техник и занимаюсь вопросами приручения и натаскивания диких машин. Но я никогда не делал из них убийц.

Вольво и Инси с величайшим интересом слушали перепалку между Халькдаффом и Бюскермоленом. Весь вид вирга, казалось, говорил гному: «Давай, давай, продолжай! Раскручивай его, пусть только не молчит!»

— Ты не менял свою эмблемку последнее время, а, Халькдафф? — поинтересовался гном едко.

— Нет. А что?

— Значит, если я вижу белый прямоугольник с красным кругом на каком-нибудь грузовике, это твой грузовик?

Халькдафф отрицательно мотнул головой:

— Нет. Я обучил несколько тысяч грузовиков. Разве может живой владеть таким количеством машин? Впрочем, я понимаю, куда ты клонишь, почтенный гном. Ты имеешь в виду атаку на трассе? На вас напал грузовик с моей эмблемой?

— Ты удивительно проницателен, Халькдафф, — буркнул Бюскермолен, опуская глаза. — Именно к этому я и клоню. И, заметь, слухи о твоей дрессуре, сильно по твоим словам преувеличенные и искаженные, почему-то подтвердились с невероятной и неприятной точностью. Ты-то уж должен знать, что подобные совпадения только кажутся совпадениями.

Халькдафф некоторое время молчал. Потом рывком поднял голову и взглянул прямо в глаза Бюскермолену.

— Скажи-ка, почтенный гном… Вот если ты сейчас направишь свое ружье на меня и выстрелишь, кого мне потом винить — тебя или живого, который приручил твое ружье?

Бюскермолен смутился. А все остальные просто растерялись.

Пард вдруг осознал, что за всю свою жизнь он никогда, ни разу не задумывался — а кто же, собственно, в этом мире приручает оружие? Почему никто никогда не видит дикое оружие — винтовки, автоматы, пистолеты… Ножи, в конце концов. Это, конечно, не грузовики, оружие и машинами-то назвать трудно. Особенно ножи. Но взять то же ружье Бюскермолена — это уже сложная вещь, со множеством деталей.