Перед одной из машин Чепурной остановился. Справа в обширном пузе летающей диковины открылась маленькая дверца и опустилась аккуратная ажурная лесенка. Внутри машины вспыхнул свет, рванулся из иллюминаторов наружу, бросил желтые блики на траву рядом с толстыми резиновыми колесами и длинными змеями шлангов.

— Сюда, пожалуйста!

Чепурной взял Вольво за рукав и что-то негромко стал ему втолковывать, а Инси вдруг толкнулась губами Парду в ухо. Дыхание ее пощекотало кожу на щеке.

— Пард… Я хочу, чтобы ты знал… Я беременна.

Пард даже остановился; сзади на него налетел Гонза.

— Да-а? — протянул Пард, голос у него моментально стал поразительно глупым.

— Пойдем. — Инси потянула его к вертолету, к лесенке. — Ну пойдем же…

И засмеялась. И Пард тоже заулыбался — глупо и счастливо.

Команда грузилась в вертолет, рассаживалась в кресла, парами застывшие у стен. Кто-то выглядывал в иллюминатор, кто-то с азартом оглядывал внутренность вертолета, кто-то вздохнул: «Прям как в автобусе…»

Пард и Инси задержались у лесенки, дожидаясь Вольво. Наконец Чепурной отпустил его и теперь отвел в сторону Парда.

— Ну что, человек… С момента посадки на Выставке ты становишься Техником Большого Киева. И дел у нас с тобой будет невпроворот…

— Я уже понял… — вздохнул Пард. Он вспомнил слова Инси; действительно придется стать Техником несколько раньше, чем он предполагал… Ей скоро станет не до техники.

А у вертолета Вольво подозрительно покосился на Парда и спросил у Инси:

— Ты что, сказала ему? Какой-то он пришибленный стал…

— Сказала, но не все. Только о ребенке.

— А он что, не знает, что женщина-лонгер может зачать только от мужчины-лонгера?

Инси отмахнулась:

— Ну откуда ему это знать? Кто вообще в Киеве хоть что-нибудь знает о лонгерах? Кроме самих лонгеров?

Вольво покачал головой:

— Мне кажется, лучше все-таки сказать…

— Нет, — убежденно сказала Инси. — Не нужно. Когда-нибудь узнает сам, а пока пусть думает, что у него совсем мало времени. Пусть спешит. Он ведь горы своротит, если будет убежден, что ему отпущено от силы лет тридцать — сорок…

— Это жестоко.

— Это не жестоко, Вольво. Обратное было бы жестоким, а это — просто необходимость…

— Вспомни, как он отнесся к обману. Он не терпит лжи.

— Это будет наша самая последняя ложь, — пообещала Инси. — И самая сладкая…

Видя, что Чепурной и Пард жмут друг другу руки, лонгер Инси и вирг Вольво поднялись в вертолет. А когда в дверях появился человек Пард, Инси приглашающе махнула рукой:

— Сюда, Пард! Сюда, Техник Большого Киева… И — добро пожаловать домой!

Шофер вертолета — который, кстати, назывался пилотом — задраивал овальную дверь, похожую на обычный гермолюк. Впрочем, дверь скорее всего и была обычным гермолюком. Другой пилот из кабины что-то говорил в микрофон, позади негромко шептались Гонза и Вольво, а Пард обнял Инси и бережно прижал к себе.