Вскоре Центр остался позади, строения стали ниже и стояли не так плотно. «Хортицы», «Говерлы», «Ингулы» и «Кажаны» мчали по гладкой дороге, изредка обгоняя попутные грузовики.
Легкие. Среди них попадались и дикие, с наглухо заваренными кабинами, с печатями на дверных ручках. Но легкие грузовики Вольво не интересовали. Его манила дичь покрупнее — дальнобойные трехосные монстры с тяжелыми тушами трейлеров, опирающихся на стальные седла. Не «Газоны» и «Зилки» из Большой Москвы, и даже не местные «Кразы» — а высокие «Мерсы», «Кенсуорты», «Ивеко», «Ситроены», «Форды» и даже минские «Супермазы», хотя последние приручались хуже и вообще обладали нестойким и капризным нравом.
Сегодня предстояло охотиться на семерку «Кенсуортов» из Мариуполя. Понятно, что Вольво избрал дикие грузовики. Вообще-то все дальнобойщики дикие. Если такой грузовик и удается приручить, его гоняют по Большому Киеву с солидной охраной, и, понятно, никакие данные о рейсах прирученных грузовиков в статистику перевозок не попадают. Можно копаться в файлах хоть до скончания мира и не встретить ни единого упоминания о ручном грузовике на трассе. И вместе с тем в густонаселенных районах Большого Киева сплошь и рядом замечаешь на улицах прирученных гигантов, солидно и уверенно ползущих по делам своих хозяев…
«Интересно, что эти „Кенсуорты“ везут?» — подумал Пард, вжавшись спиной в хромированную стойку и глядя в окошко. За окошком мелькала буйная зелень и трехэтажные коттеджи.
Груз изловленных грузовиков становился законной добычей охотников. Сами машины Вольво перегонял на Выставку, где их обучали, тренировали не бояться живых и вытравливали ненависть к живым из их непостижимых механических душ. На Выставке варились лучшие в Большом Киеве специалисты по приручению, магистры. И, без сомнений, Вольво будет сотрудничать с лучшими из них, с элитой. Впрочем, он явно уже сговорился с кем-нибудь, и можно смело ставить сто против одного, что кто-нибудь из этих заклинателей железа сегодня присутствует на охоте. Едет в одной из машин впереди «Припяти». И, наверное, точно так же поглядывает в окно.
У поворота на аэропорт Вольво потянулся к черной шишке переговорника. Такой же черный витой шнур соединял переговорник и сервер-матку, словно диковинная спиральная лиана.
— «Припять», первая готовность. Перекрестный по группам, начали…
Эфир немедленно отозвался голосом Бюскермолена:
— «Кажан»-два, готовность, вышли на позицию, ждем отмашки.
— Принято.
— «Говерла»-два, — без паузы вклинился Зеппелин. — Завожу «Цундап»…
— Принято.