— А я здесь бывал! — сказал вдруг повар Жор, озираясь. — Давно, правда. Лет сорок, не меньше.
— Если свернуть вон туда и пройти — куда придем? — немедленно спросил Бюскермолен.
— Просто во дворы, — не задумываясь ответил Жор. — Там двадцатиэтажки налеплены, как грибы в теплице. Где-то там магазин еще есть, книгами торгует. NICK PERUMOV называется…
— Правильно, — довольно крякнул гном. — Я тоже там бывал, и магазин этот помню. Пошли, что ли?
Чему Бюс обрадовался — то ли тому, что гномы из метро сказали правду, то ли тому, что половинчик действительно бывал здесь ранее, осталось невыясненным. Никто и не стал выяснять.
Они выбрали одну из двадцатиэтажек, ничем не выделяющуюся из окрестных. Поднялись на лифтах, выбрали большую незанятую квартиру и вошли внутрь, благо было незаперто.
— Располагаемся, — скомандовал Вольво. — Пард, Гонза, Бюс, через десять минут — на совет. Вот в эту комнату. — Вольво показал в какую и ушел в эту самую комнату. Следом впорхнула державшаяся молодцом, хоть и несколько перепуганная событиями последних часов, секретарша.
Пард вздохнул.
— Где тут сортир? — мрачно осведомился он.
— Там, — показал Саграда. — В очередь, дружище, в очередь, не ты один вчера пил.
К крану на кухне тоже образовалась очередь; кто-то отмыл от пыли большой хрустальный кувшин, наполнил его и пустил по кругу.
— М-да, — сказал Гонза, ни к кому конкретно не обращаясь. — Веселая выдалась ночка.
— Подожди, — с мрачным оптимизмом ответил ему Зеппелин. — Еще утро предстоит…
Через пятнадцать минут Гонза постучал в дверь, за которой скрылся шеф.
— Входите, — донеслось изнутри.
Бюскермолен, Гонза и Пард вошли. В комнате уже было прибрано, слой пыли куда-то испарился, на столе стоял включенный компьютер («успели-таки захватить!» — отметил Пард с одобрением), Вольво сидел в кресле у стола, а девчонка с ногами забралась на широченную кровать, застеленную чем-то клетчатым и пушистым. Компьютер включили не просто так, работала радиоглушилка.
— Садитесь, — сказал Вольво ровно, но в голосе его явственно угадывалось беспокойство и тревога.
Гонза независимо и лихо оседлал стул, устроив локти на спинке, а голову — на локтях; Бюскермолен, крякнув, опустился прямо на пол, на толстый ворсистый ковер. Пард взял стул у окна, переставил его поближе к Гонзе и тоже сел.
С минуту все молчали.
— Ну, — нарушил тишину Вольво. — Какие будут соображения, судари?
Пард и Гонза переглянулись.
— Какие уж тут соображения, — осторожно начал Гонза. — Прежде всего нужно определиться: поезд убили из-за нас или нет? Мне кажется, однозначно — из-за нас.