Сняв трубку, Пард пробежался пальцами по клавиатурному блоку.

«Введите номер», — милостиво позволил телефон.

Пард ввел.

«Секундочку, контрольный прозвон».

Научная автоматика телефона проверяла, истинный номер ввел Пард или же наобум наколотил десяток цифр.

«Абонент отвечает, опустите, пожалуйста, двадцать пять копеек в паз».

Пард послушно сунул четвертак в жадно щелкнувший монетоприемник.

«Соединение», — теперь и в трубке щелкнуло.

— Алле, — сказал Пард, как того требовала формула телефонного разговора. — Будьте добры, Гонзу Аранзабала. Спрашивает Пард…

— Это я, старик, — перебил Гонза. — Как добрался?

— Прекрасно. — Пард расслабился. Все условности формулы теперь были выполнены, и по телефону можно было просто говорить, так, будто они с Гонзой встретились лично. — Я готов. Давай номер ячейки, начну сегодня же.

— Номер шестьсот сорок семь, южный сектор. Код ты знаешь.

— Знаю. Привет Липе.

— Передам обязательно. Послезавтра, как обычно, на Петровке.

— Народ-то все еще собирается? — спросил Пард задумчиво.

— А куда ему, народу, деваться? — Гонза смешно хрюкнул, как умели только чистокровные гоблины. — Король опять из своего Тирасполя приперся. Приторговывает помалу «Днестровским»… Пытает Можая… Наташка уже рычать на него начала!

Пард ностальгически вздохнул:

— Ладно. Шестьсот сорок семь, южный сектор.

— Правильно.

— Я пошел.

Он уже отнял трубку от уха, когда услышал, что Гонза сказал:

— Эй, Пард!

Трубка вернулась к уху.

— Чего?

— Удачи.

Пард хмыкнул. И повесил трубку.

«Телефонные коммуникации Пушкар благодарят вас за использование городской техники», — высветил телефон на экранчике.

Пард не обратил на это внимания. Кто в здравом уме станет разговаривать с телефоном? Техник или ученый — не станет. Потому что телефонам приказывают, но не разговаривают с ними. А чуждый формулам и технике — просто не сумеет приказать. Точнее, телефон такому не подчинится.

Твердо ступая, Пард направился к южному входу, туда где мигала мерцающая даже в ярком свете наступившего утра надпись: «Камеры хранения». И ниже — «Южный сектор».

Еще один четвертак пошел на оплату входа — щуплый половинчик (что среди половинчиков, любителей хорошо покушать, редкость), не отрываясь от журнала, махнул рукой:

— Шестая сотня там…

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Пард и, скосив глаза, прочел название журнала: «ТВ-Парк».

«Половинчик, а читает эльфийские издания. — Пард вздохнул. — Ну и времена настали! И, кстати, строго говоря, шестьсот сорок седьмая ячейка — в седьмой сотне, а не в шестой».

Половинчику на тонкости счетной науки, именуемой «математика», было явно наплевать. «Шестьсот» — значит шестая сотня. Впрочем, здесь считать могли и с нуля, что было по-научному неверно, зато очень удобно на практике.