— Понял, — кивнул Грегор, после чего посмотрел на одного из бойцов и только мотнул головой, чтобы тот следовал за ним.

Когда мужчины ускакали, я отдал приказ оставшимся трем бойцам — двигаемся в сторону подлеска на той стороне поля, подальше от домов, и начинаем собирать ветки и хворост.

— Мечи не жалеть, даже если сломаете. Выдам новые. Рубите ветки, нам надо успеть до ночи, — скомандовал я, хотя мужчинам уже передалась моя нервозность.

Сразу же вспомнился рейд, когда я понял, что мы не выстоим под натиском постоянных вылазок врага, я так же приказал окапываться, словно кроты. Если нет лопат — копать копьями и мечами, да хоть руками. Делать что угодно, но подготовить укрытия и дозорные площадки. Тогда мне пришлось серьезно поговорить с Ларсом и Грегором, а также пустить в ход кулаки, дабы убедить самых строптивых. Теперь же никто мои приказы не обсуждал: я был спокоен даже во время междоусобицы, но перспектива получить чуму на своих землях меня на самом деле страшила.

Потому что эту болезнь не научились лечить даже в моем родном мире. Истребили всех носителей, остановили ее распространение и научились жестко реагировать на новые вспышки — да. Лечить — нет.

Уже через полчаса я перестал чувствовать правое плечо от постоянных взмахов тяжелым мечом, но останавливаться не собирался. На длинном полуторном клинке появилось несколько зазубрин, металл едва ли не стонал от столь варварского использования, но выкован был на совесть. Плохонькая сталь пока держалась, хоть любой удар мог стать для клинка и последним, особенно, если я нарвусь на сучковатую ветку.

Следуя моему примеру, орудовали, словно тесаками, своими мечами и мои дружинники. Все что можно было быстро обломать руками, мы обломали за первые десять минут, да и местные неплохо подчистили от хвороста и сухостоя кромку леса, так что сейчас оставалось только рубить и рубить, надеясь, что наше оружие не подведет.

К концу второго часа, когда мы все же сделали один перерыв, вернулся Грегор. Мужчина вез целую сумку, в которой я увидел штуки четыре крепких рукояти. У жизни в пограничье были свои плюсы. Так как мои крестьяне занимались подсечным земледелием, топоров на каждом подворье было по нескольку штук, даже у самых нищих семей. Потому что без топора ты тут — как без рук.

— С коня слезал? — сразу спросил я, отрываясь от перекуса консервами.

— Даже в село не заезжал, — ответил Грегор. — А Тори остался ждать телегу с дровами. Ее выгонят за пределы села, а он уже и пригонит. Людям сказал сидеть дома.

— Правильно, — кивнул я.