— И правил этикета, — добавила Эрен, прижимаясь ко мне. — Я все не могла понять, почему ты столь…

— Не продолжай, — перебил я жену. — И так понятно.

Дальше последовал довольно долгий рассказ о моем быте, учебе, службе в армии. Последнее Эрен было особенно интересно. И как же хохотала моя жена, когда услышала, что я служил в войсках профессиональных землекопов!

— Я немало наслушалась от Лили историй о том, как ты заставлял своих бойцов рыть землю и строить укрепления посреди леса, — с улыбкой сообщила моя супруга. — Эрик может рассказывать с ее слов об этом буквально бесконечно. А я все гадала, с каких пор командиры лично берутся за лопаты! И вспомни первые месяцы в Херцкальте. Ты сам полез в ямы!

Время было уже позднее, я приготовил нам простой ужин на углях одной из жаровен, опять разлил вина. Мы оба уже были прилично выпившие, ведь половину кувшина приговорили на пустой желудок.

— Не вижу в этом ничего плохого, — пожал я плечами. — Эти навыки помогли нам выжить в рейде. Да и мечом меня никто махать не учил, у нас в ходу другое оружие, этот навык мне достался от того, старого Виктора…

Помолчали, принялись за еду. Не знаю, как чувствовала себя Эрен, но у меня желудок буквально прилипал к позвоночнику, а кислотное по своей природе вино делало только хуже.

Говорили мы до глубокой ночи. Я рассказывал о своей юности и школе, о службе в армии и устройстве моего родного мира. Эрен многого не понимала, во многое не могла поверить, но слушала меня внимательно, не перебивая и лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Конечно же, поразило мою жену всеобщее изобилие и доступность многих крайне дорогих вещей, например, металла, тканей, низкая стоимость самой простой еды. Мы лежали на узком топчане, который принесли для нас слуги, обнявшись и, глядя в потолок шатра говорили, говорили без конца, лишь время от времени промачивая горло вином.

В итоге моя жена стала тоже понемногу рассказывать о своем прошлом, подгадывая моменты, когда я уставал без конца трещать или когда она понимала, что мой рассказ слишком затянулся или ушел в такие дебри, что она вовсе перестала что-либо понимать.

Первая жизнь, полная лишений и рабского труда, существование на правах прислуги. Вторая… Этот рассказ был самым тяжелым. Когда Эрен стала говорить о своем первом перерождении, девушка буквально вцепилась ногтями в мою грудь, словно я мог убежать, узнав правду. Но выслушав рассказ своей супруги, я сделал только то, что должен был — покрепче обнял Эрен и поцеловал ее в макушку.

— То есть, ты хочешь сказать, что являясь женщиной довольно просвещенной, наша первая брачная ночь прошла так, как прошла… — начал я.