Позднее, 1 июля 1713 года, был назначен специальный генерал-гевалдигер (генерал-полицмейстер) майор гвардии И. В. Стрекалов для наказания тех, кто был повинен в грабежах. В его подчинении были драгуны под командой армейского подполковника, а также пристав, священник и палач{292} .
Обнаруживая и забирая брошенное имущество, зерно и скот, солдаты, драгуны или казаки отнюдь не считали это грабежом. Такого же мнения придерживалось и командование русской армии. Приобретенное таким образом продовольствие фиксировалось документально и доставлялось в Гельсингфорс. X. Кувая, однако, говорит о том, что все продовольствие, которое было сосредоточенно русскими в Гельсингфорсе — 16 000 кулей муки и 808 коров, — было получено исключительно в результате грабежей местного населения{293} . Это утверждение далеко от истины. Часть продовольствия была доставлена обозом, который сопровождал отряд князя Волконского, часть взята в брошенных хозяйствах. Но нельзя отрицать, конечно, и того, что часть провианта была получена в результате прямого грабежа. Г. Вилкуна сообщает подробности рейда вятских драгун к Инкоо 1–11 августа 1713 года, когда было захвачено свыше 100 лошадей, 200 волов, 600 коров, 100 свиней, 1000 овец, рыболовные сети, продовольствие{294} .
Шведская армия, призвав финских крестьян в ополчение, даже не ставила перед собой задачу защищать страну и ее жителей. Это в конце концов привело к тому, что ополчение с оружием просто разошлось по домам. Наличие же у крестьян оружия (не говоря, случаях его применения{295} ) расценивалось русским командованием как сопротивление и подлежало наказанию, а жители, имевшие оружие, — вывозу из Финляндии. Мышлаевский сообщает, что у населения было изъято: винтовок — 13, фузей — 2344, шпаг — 610, дротиков — 37{296} .
28 июля 1713 года Апраксин отправил письмо командующему шведской армией Любекеру, в котором говорилось: «...они (финны. —А. Ш.) не воинским образом, но татьски действуют, то их за солдат ставить невозможно... а потому задержанные с оружием жители казнены будут смертью»{297} .
Кавалерия Волконского, которая, как мы помним, прикрывая собой обозы, выступила в начале июня из Петербурга, через неделю была в Выборге и здесь предстала перед взором Петра, возвращавшегося из действующей армии в столицу. Получив от царя дополнительные указания, исходившие из сложившейся за последние дни обстановки, Волконский продолжил движение на Веккелакс. Но 16 июня ему пришлось остановиться у реки Вальми, не дойдя до Веккелакса около 40 верст, поскольку высланные вперед конные разъезды донесли, что все мосты через Кюмень и ее притоки разрушены шведами, а основную дорогу прикрывает отряд численностью до 200 человек. Об этом было тут же доложено Апраксину, который принял решение отправить навстречу Волконскому отряд пехоты под командованием князя Голицына, а самому Волконскому приказал идти Голицыну навстречу. Движение обоих русских отрядов не осталось незамеченным для шведов, которые опять уклонились от боя и с большой поспешностью отошли. 27 июня Голицын и Волконский встретились у Абборфорса и на следующий день благополучно прибыли к Форсбю.