Там располагалось шикарное поместье Нахичеванских: трехэтажный дворец в восточном стиле из розового и белого мрамора, со стрельчатыми окнами и высоким крыльцом с бессчетным количеством мраморных ступеней. Вокруг — вечнозеленый парк без единой снежинки на ветвях, дорожки, фонтаны, яркие магические фонари, какие-то статуи…

Вдалеке громыхнула гроза, запахло озоном, и прямо посреди тесной компании орков появился светлейший князь Воронцов — как всегда элегантный, гладко выбритый, импозантный и великолепный.

— Мое почтение, господа, — сказал он и поздоровался за руку со всеми по очереди. — Бабай, рад видеть в добром здравии! У кого-нибудь есть сигарета?

Вот же — человечище! Матёрый… С уруками — за руку, да еще и сигаретку попросил! Арга был из курящих, так что из кармана косухи он достал пачку сигарилл — каждая толщиной с урукский средний палец — и протянул одну из них князю.

— Ваша светлость, огоньку? — Ярлак чиркнул зажигалкой, которая напоминала небольшой огнемет или, например, паяльную лампу.

Воронцов кивнул, дождался, пока огонь коснется кончика сигариллы, раскурил, затянулся, выдохнул табачный дым и сказал:

— Вон Демидов на дирижабле шпарит. Позер уральский. Вот же правду говорят — седина в бороду… Но вы не говорите ему, что я так сказал. Обидится.

Я выглянул из арки и уставился в ночное небо на сияющий таинственными символами летательный аппарат, который, казалось, был выкован из меди. На его корпусе посверкивали рунические надписи, странные арабески и огромные самоцветы.

— Цельнометаллическая оболочка! — не удержался я. Но прикола никто не понял. Да и не должен был… Может, Тиль понял бы, будь он рядом, да и все.

Цеппелин завис над воротами поместья, с крыши особняка тут же ударили снопы света — похоже, у Келбали Хана имелась своя собственная ПВО. Но развязывать войну он не торопился — прожекторы только обозначили цель, заставив самоцветы и руны сверкать еще более ярко. Нижний люк в гондоле раскрылся, и на левитационной платформе медленно-медленно стал спускаться Демидов. Платформа тоже сверкала металлом и драгоценными камнями, как маленькая новогодняя елка.

— Говорю — позер! — Воронцов снова выпустил облако дыма. — Ну вот, закурил… Пять лет не курил — и нате. С другой стороны — опалу давно никому не объявляли, исключительное дело.

— Кхе-кхе, и исключительная компания, — сказал старший Ермолов, появившись откуда-то из самого темного угла. — Давно не виделись, Георгий Михайлович.

В традиционном для Ермоловых длинном черном плаще, с намотанным на шею шарфом, он напоминал то ли свободного художника из приверженцев готики, то ли классического упыря из голливудских триллеров. Не будь я уруком — наложил бы в штаны от неожиданности, а так — мне порядочных усилий стоило не секануть бердышом на звук шагов из пустого еще секунду назад закутка. Да и гренадеры разом дернулись, хватаясь за карды — но выучка и опыт сделали свое дело, спокойная реакция светлейшего князя уруками была истолкована верно, никто на Ермолова не бросился. Кажется, темный даже огорчился — очень уж кровожадно блеснули его глаза.