— Ваше вы… — Келбали Хан на коленях пополз к царевичу. — Милости! Милости! Искупим! Кровью, золотом, душ не пожалеем!
— Опала на всем вашем роду, хан. Удалитесь в нахичеванские пределы немедленно. Только беспримерной преданностью и самоотверженностью можете заслужить вы Государево прощение. — Федор Иоаннович в этот момент развернулся на каблуках, наконец повернувшись к нам лицом, и у меня в груди сперло дыхание.
Я как будто смотрел на себя в зеркало! Только мое отражение было человеком — рыжим и с глазами разного цвета. И ему было что-то около сорока лет.
Глава 19 Зов Хтони
— У оптимиста стакан всегда наполовину полон. У пессимиста — наполовину пуст! — Арга поднял над головой большой бокал с пивом. — А у эльфа…
— НАПОЛОВИНУ В ЖОПЕ!!! — заорали уруки. Мы сдвинули кружки со стеклянным звоном, и спустя секунду пенный напиток уже лился в луженые глотки.
Все допили пиво залпом одновременно и стукнули стеклянными донышками по деревянной столешнице. Это был их, гренадерский, бар, как раз напротив места постоянной дислокации в Мытищах, из него открывался чудесный вид на местную достопримечательность — памятник водопроводу. Я никогда до этого не бывал в Мытищах — ни в том мире, ни в этом, и не знал, торчат ли там из середины зеленой зоны на автомобильной развязке синие трубы с разноцветными вентилями или нет. Но ориентир знатный, да!
— И что теперь? — спросил меня Ярлак. — Опять сдриснешь в Хтонь?
— Определенно — да! — энергично закивал я. — Меня пацаны в Братске ждут, хотели вместе в Васюган сгонять. Филиал там открыли, народ набирают… Надо как-то поучаствовать, дать старт рейдам в Аномалию, посмотреть, чего там и как, кому можно навалять, чем можно поживиться.
— Подраться можно хорошо, это да, — почесал репу Арга. — Поживиться — сложнее. Там в основном мерзлявцы всех мастей, отморозки и холодрыги. Снежные люди еще, снегурочки, деды-морозы… Неприятные твари, но скучные. Никакой там особой выдумки нет, ходят-бродят, ужас наводят…
— На что хоть похожи? — уточнил я. — Названия их навевают определенные ассоциации…
— Кого обвивают? — удивленно глянул на меня Арга, как будто только что не затирал про оптимизм-пессимизм. — Какие сосации?
— Ну, странные названия, однообразные какие-то… — покрутил ладонью я.
— Так и есть, брат, так и есть. Мерзлявцы — это как… Ну, мертвец замерзший. Может, гном, может, человек, может, еще кто, даже зверье. Ходит, говорю, бродит, сожрать кого-нить хочет, теплой кровушки попить. Дал ему по кумполу — и дело с концом. Может, для алкаша, который в лесу заплутал, и опасен, но для урука с кардом — тьфу! Мы шестилеток на них с дубьем пускаем. Холодрыги — они поживее будут, бегают-носятся как умалишенные. Тут повозиться приходится, да. Отморозки — те стужу нагнетают. Как дыхнет — жить не захочешь, так замерзнешь. Снежные люди — волосатые и большие, им холод хоть бы хны, и жрут всякую гадость. Снегурочки — они, соответственно, как баба, только из снега. Дед-мороз — его сам увидишь, это та еще сволочь бородатая… И, главное, все зимой вылезают. Летом там попроще, все твари вялые, прячутся в вечной мерзлоте, под землей. А вот как раз в эти недели — самая жесть начнется!