Загудела сирена, аппарель начала открываться.
— До воды — десять метров! — проорал Иван Иванович. — К бомбометанию готовы! Сгруппируйся!
И пнул бочку ногой изо всех сил. Откуда только силы взялись у худощавого менталиста?
— Полундра-а-а-а-а!!! — заорал я, ощутив на секунду невесомость, а потом бочка ударилась о воду, я ударился о бочку и завопил еще громче — от восторга. Такой дичи я еще не творил!
* * *
Вода плескалась о борта бочки и внутри, и снаружи. Снаружи — потому что из-за небольшого ветра возникло некоторое волнение, внутри — потому что я сам ее туда наплескал лопатой сантиметров на двадцать, для устойчивости. Ботинки были классные, ноги не намокнут. Провизия — на спине, за нее тоже беспокоиться нечего.
Над поверхностью воды плыл туман, солнечные лучи едва пробивались сквозь густые, плотные тучи, ветер доносил запахи осеннего хвойного леса, пороха, гари и крови.
Впереди виднелся темный берег, так что я высунулся из бочки по пояс, перехватил свое дурацкое весло поудобнее и, включив режим гроула, наконец с большим удовольствием зарычал себе под нос, аккуратно загребая то с одной, то с другой стороны:
— Славное море — священный Байкал!
Славный корабль — омулёвая бочка!
Эй, Баргузин, пошевеливай вал!
Молодцу плыть недалечко!
И черт бы меня побрал, если все мои злоключения, начиная от моста через Бирюсу и до экстремального десантирования из конвертоплана не стоили этого самого момента!
Глава 7 Война
Войну я видал. В гробу я ее видал, если честно…
В ранней юности, будучи еще румяным и кудрявым пацаном по фамилии Бабаев и проживая некоторое время в маленькой зеленой, горной и гордой стране, так уж получилось, что хлебнул я войны аж два раза. И мне очень, очень не понравилось. Люди, красивые молодые парни, которые месяцами тренировались, годами учились, жили, чувствовали, любили — одномоментно умирали всем взводом, не успев даже дойти до своих боевых позиций! Смерть с небес волей корректировщика или из-под земли — волей подрывника — ставила крест на их жизнях, не дав проявить и сотой доли своей отваги, воспользоваться полученными от отцов-командиров и инструкторов навыками и умениями. Они даже не успевали повоевать! Эта вопиющая глупость почему-то впилась в мой подростковый мозг сильнее, чем обгорелые остовы домов, мародерство и сотни, тысячи разрушенных жизней.
Молодые и храбрые люди шли на войну и гибли, не добравшись до поля сражения. Слишком старые люди и слишком маленькие люди просто пытались жить дальше, ходить по своим делам и спать в своих домах. И они тоже умирали просто потому, что над городом что-то сбили и это что-то на них упало.