— Арга и Ярлак? — осклабился радостно я. — У, свиные рожи! Сто лет их не видел… Я ведь не буду уточнять, что иду с тобой?
— Даже не сомневался. Потому и выпросил урукских гренадер, а не кхазадских саперов… — Вдруг лицо Риковича переменилось, и он задумчиво проговорил, глядя на мирно посапывающего Брегалада: — Ты не будешь против, если я этого кучерявчика пристрою по своей линии? Внештатным сотрудником? Больно парень перспективный, с навыками…
— Да хоть ершиком для туалета его пристрой, прическа у него как раз подходящая! Меня это мало интересует. Ты лучше вот что скажи: мы до Москвы так и полетим, я могу вздремнуть?
— Куда-а-а? — замахал руками целовальник. — Сейчас до Иркутска, оттуда — стратосферником! Полтора часа — и Москва. Никаких «вздремнуть»! И вот еще момент, я все спросить хотел: это что, та самая бочка?
— О да! — Я подошел к своему байкальскому талисману и погладил кедровый бок. — Моя прелесть!
— Капец ты ненормальный… — сказал Рикович, дернул себя за бороду и пошел в кабину пилотов раздавать ценные указания.
Глава 18 Опала
От наших с Ярлаком и Аргой похлопываний по плечу и дружеских тычков, кажется, дребезжали окна окрестных домов, а от радостного ржача завывали собаки. Уруки прибыли к столичному особняку ханов Нахичеванских раньше всех… Ну, почти.
Мы с Риковичем уже мерзли в переулке, как два тополя на Плющихе, ожидая дворянскую делегацию, когда орки подрулили на своих байках. Понятия не имею, были ли тут Хамовники и Плющиха: здешняя Москва обликом сильно отличалась от знакомого мне города, и названия улиц были тоже по большей части другие. Еще бы — никакого вторжения Наполеона в 1812 году тут не было, зато старая столица была практически до основания разрушена в 1777 году янычарами и сипахами султана Мустафы Секбати, то бишь — Превосходного… Правда, потом усилиями тогдашней Государыни балканские государства получили независимость, ровно через пять годиков после московской трагедии, и уже от Стамбула одна Айя-София осталась, потому что есть такая российская народная традиция — войны в чужих столицах заканчивать, и работает она, похоже, независимо от параллельности или перпендикулярности мира… В общем — другая Москва была.
И в этой другой Москве мы с десятком черных уруков торчали в арке пятиэтажного дома исторической застройки, слушали поучения Риковича по поводу нашего пристойного поведения, обсуждали достоинства и недостатки моего квадроцикла и их байков, и ни Ярлаку, ни Арге не приходило в голову задавать тупые вопросы по поводу причины нашего тут нахождения, моего к ним прикомандирования и возможных опасностей, поджидающих нас за ажурным металлическим забором через дорогу.