— Росомахи наняли уруков? — удивился тот, которого назвали Квеннаром. — Неожиданно… Но возможно. Повторюсь — выходи осторожно и не делай резких движений. Здесь хватит хороших стрелков, чтобы прострелить тебе каждую конечность в трех местах…
— … и не хватит, чтобы не допустить сожжения целого городка… — пробормотал себе под нос я, выбираясь на свет Божий.
Однако! Воины в лисьих шлемах действительно взяли ситуацию под контроль: у них было еще трое пленных, не считая меня, и теперь эльфы споро собирали трофеи с броневиков. Дым рассеялся, и мне стало очевидно: одной из ермоловских машин удалось отступить.
— Мы наденем тебе на голову мешок, орк, — сказал Квеннар. Из-за шлема я отличал его только по голосу. — Не пытайся его снять, или придется связать тебе руки, а мне очень не хочется этого делать. Пойдем к форпосту, ты не должен иметь возможности выдать его месторасположение.
— Хрен с вами, надевайте — и пошли, — махнул рукой я. — Только заберите мой бердыш, он дорог мне как память.
Глава 8 Лаэгрим
Честно говоря, я думал, в меня будут тыкать пальцами и привязывать к двум березкам, чтобы разорвать на двух маленьких Бабайчиков. Хрен бы у них получилось, конечно, я бы сам разорвал эти березки, но в целом — лесные сибирские эльфы вели себя довольно корректно.
В конце концов, я нормально так приложил ермоловских, это кое-что да значило. ПТУРы ПТУРами, но два, а то и три броневика размотал именно я! Но медальку мне на грудь никто вешать не собирался. Даже кофе не предложили, но это хрен с ним — главное, пристрелить пока не пытаются. После длительного похода по хвойному лесу мы долго-долго поднимались по винтовой лестнице, а потом мне сняли с головы мешок и сказали:
— Сиди тут, орк. Ничего не ломай, никуда не выходи. Отнесись к этому доброму совету со всем старанием.
Ну, я и сел. Я бы и так сел — на жопу, если бы даже и не сказали. Не знаю, может, кто-то и привык обнаруживать себя на стометровой высоты дереве такого охренительного диаметра, что и десять таких типов, как я, не смогли бы его обнять! Но я — не привык. Поднимаясь по лестнице, я потерял счет ступеням и теперь вот знатно охренел.
Это был кедр — определенно, но что за кедр! Черт меня дери, будь я Львом Толстым, я бы тут минут сорок распинался в эпитетах и метафорах, но Лев Толстой по национальности был занудой, а я — черным уруком, так что характеристика этого царского дерева с огроменной кроной и целым поселком из домиков на ветвях была очень короткой:
— Хренассе! — А чего еще можно ожидать от орка?
Исполинский кедровый лес раскинулся просторно, масштабно! Я отсюда видел, что эти сибирские аналоги средиземских (или авалонских?) мэллорнов занимали делянку не меньше десяти квадратных километров и располагались на склоне живописного горного хребта. Скорее всего — Баргузинский! Или — Ород-Рав, если по-эльфийски. Весь этот горный кряж, растянувшийся на двести восемьдесят километров вдоль восточного берега Байкала с севера на юг, и был анклавом лаэгрим. Разделенная на лоскуты клановых владений, вторая по величине и населению после Авалона самоуправляемая территория компактного расселения эльфов на Тверди. Третьим был Йеллоустоун, точнее — Мален-Сар. И сейчас, похоже, я находился в одном из ключевых мест силы анклава: магия текла по стволам великанских кедров, я чуял ее, стоило только закрыть глаза и сосредоточиться. А это значило, что горе и смерть ждали любого врага, если бы он осмелился добраться до сердца леса…