Огромная бочка из-под браги, выплывшая из-за стволов исполинских кедров, заставила призадуматься орудовавших в редколесье гомосеков… Дровосеков! Да пидорги они были, эти любители деловой древесинки! И десяти секунд хватило, чтобы врубиться: эти, на харвестерах и с цепными пилами, мне явно не товарищи!

Целые три жукоподобные гусеничные машины с грохотом и лязгом прогрызались сквозь лес, оставляя за собой широкую просеку. Деревья падали одно за другим, только щепки летели! Голова манипулятора хватала ствол дерева, жужжали резаки, работала гидравлика — и через короткое время оставался ровный ствол, который ложился в кузов едущего рядом лесовоза. Ветки летели на землю, сыпались параллельно движению техники. К самым большим из обрубков, которые можно было использовать в лесопильной промышленности, подступали с ручными электропилами вальщики-пильщики, они шли цепью за харвестерами и грузовиками и очищали первоначально отбракованную древесину от сучьев и лишних побегов. Три харвестера, три грузовика и дюжины две дровосеков. Это были люди, гномы, снага и… гоблины! В кабинах лесозаготовительных комбайнов сидели гоблины!

А к манипуляторам харвестеров проволокой были привязаны эльфы. Даже не эльфы — эльфийки! И к дверям каждого харвестера и грузовика — тоже. Заложницы! Какое, однако, сказочное свинство! А сверху, на кабинах лесозаготовительных машин, позиции оборудовали автоматчики в тяжелых доспехах…

— Твою-то мать! Все как на Земле! — пробормотал я. — Одни неадекваты воюют с другими. Хороших нет! И что делать уруку, для которого не то что хороших, а и своих-то тут нет? Ладно когда неадекваты, но наши! Родненькие! А здесь — одни чужие придурки против других неизвестных негодяев.

Но это я зря ворчал. На самом деле все было понятно. Великий философ, бизнес-коуч, нутрициолог и гуру Винни-Пух говорил: нужно делать так, как нужно, а как не нужно — делать не нужно! Девочек обижать нехорошо, это ежу понятно! Вязать девочкам руки и ноги проволокой, чтобы они болтались на железяке манипулятора, когда он обрабатывает дерево — вообще неприемлемо! Это даже более неприемлемо, чем выстрелить дикому, но очень обаятельному уруку в грудину три раза из пистолета. Поэтому — теперь я точно знал, в какую сторону мне воевать!

— Если вам дороги жизни этих несчастных — не смейте раньше времени высовываться и стрелять! — рявкнул я эльфам и бодро зашагал навстречу харвестерам.

С бочкой на голове.

— На бой кровавый, святой и правый

Марш-марш вперео-о-о-од, рабочий народ! — порыкивал я в такт шагам.

— А ну стой-нах! Стрелять буду-врот! — заорал один из стрелков с крыши харвестера.