– Виктория… – вдруг окликнул чей-то незнакомый голос.

Она обернулась. В неясном свете луны угадывалась высокая фигура Василия Васильевича.

– Виктория, простите за навязчивость… Уже темно, можно я вас провожу?

Сердце у Вики заколотилось, сбилось дыхание, но это от быстрой ходьбы, конечно, никакой другой причины нет.

«Откуда он узнал моё имя, от Вали? Ах, да… я же сама сказала медсестре, когда записывалась… Что же я молчу, надо ответить, иначе он подумает, что я немая… или глупая, что гораздо хуже», – подумалось ей.

– Да… пожалуйста.

Василий Васильевич приблизился, и они пошли рядом.

– Как вам понравилась опера? – спросил доктор.

– Очень понравилась, я до сих пор под впечатлением, – искренне похвалила Вика, – такой красивый мощный бас у Михайлова!

– И мне понравилось. В больницу принесли несколько билетов для персонала, я взял один, чему очень рад.

Вика уловила в его голосе какую-то недосказанность.

– А мне соседка отдала свой – ей поменяли смены на работе.

– Я этому очень рад, – снова сказал Василий Васильевич.

Вика почувствовала, как кровь приливает к щекам, но в темноте этого не видно, слава богу.

Они подошли к трамвайной остановке.

– На трамвай сядем или пешком пойдём? – спросила она.

– Пешком, если вы не замёрзли.

Пошли пешком. Василий Васильевич стал рассказывать, что с самого начала войны хотел идти на фронт добровольцем, но его не взяли: некем заменить в больнице. Уйдёт сразу, как только найдётся замена.

– А вы эвакуированная? – поинтересовался он.

– Да, хотя я здесь родилась и росла. Потом уехала учиться в Москву, там и жила до недавнего времени.

Вика рассказала, что в Москве работала офтальмологом в стационаре, как спонтанно собралась в эвакуацию в Куйбышев, думая, что здесь мать, а мама оказалась в Ташкенте. Как немцы стали бомбить поезд, и при бомбёжке потерялись все документы и вещи. Что здесь она работает в санпропускнике на вокзале.

– В Молотовском районе открывают детскую поликлинику, отдали для этого жилой дом. Персонал полностью не набрали, офтальмолог им очень нужен, – сказал Василий Васильевич.

– Мне пока не предлагали.

– В санпропускнике может работать любой фельдшер, а офтальмолог – на вес золота.

– Дорого же я стою, если на вес золота, – пошутила Вика.

– Как здоровье вашей сестры?

– Какой сестры? – опешила она. – Ах да, сестры… Нормально, сейчас всё хорошо.

«Боже, что я несу! Он теперь точно примет меня за идиотку», – мелькнула мысль.

– Мы тогда не поговорили с вами… Мне так неудобно: пришла родственница больной, а я смотрел и молчал. Прошу прощения, хоть и запоздало, ведь лучше поздно, чем никогда, – улыбнулся доктор.