индивидуальности каждого человека: в своем лексиконе они не применяли слова, подразумевавшие внутреннюю индивидуальность человека, его внутреннюю самодостаточность, обособленность и независимость от внешнего мира, Платон и Аристотель даже не ставили вопрос об уникальности, специфичности внутреннего мира человека [133] . Следовательно, с учетом выводов указанных исследователей мы можем признать, что с эпохи раннего Нового времени и вплоть до последней четверти XX в., т. е. до оформления философии постмодернизма, западноевропейская интеллектуальная традиция последовательно воспринимала понятие «субъективность» именно в противопоставлении с реальным, физически существующим окружающим миром: слово «субъективность» мыслилось как синоним личного мнения человека, которое не только противоречит, но и противостоит окружающей действительности, сознательно её искажает. Ложное мнение, не учитывающее особенностей сложившихся обстоятельств, противоречащее реальному положению вещей, не соответствующее истинному положению дел, — таков набор представлений о субъективности, постепенно сформировавшийся в эпоху раннего Нового времени и до сих пор в значительной мере распространенный в массовом сознании. Тем не менее подчеркнем, что в современном научном гуманитарном знании под влиянием философии постмодернизма сформировались совершенно иные подходы к оценке феномена субъективности. По мнению Ю. Штрауба, мысль о внутреннем мире, противостоящем давлению окружающей реальности, сама по себе основана на ложной идее об абсолютной свободе и самостоятельности индивида, о его полной самодостаточности и автономии от окружающего мира. Как полагает Ю. Штрауб, внутренние убеждения любого индивида так или иначе формируются под влиянием социализации, т. е. образования и воспитания, когда человек усваивает определенный набор образцов поведения и мышления; соответственно, как заключает Ю. Штрауб, даже высказывая свое, на первый взгляд, личное убеждение, любой человек использует те модели, которые он усвоил в ходе социализации [134] . Поддерживая и развивая аргументацию Ю. Штрауба, В. Нюннинг высказала идею о том, что в качестве одного из инструментов социализации индивида можно рассматривать чтение художественной литературы: читая художественную литературу, человек неизбежно усваивает мысли и сам способ рассуждения тех или иных героев повествования, литературные персонажи тоже выступают для индивида некими условными моделями для подражания [135] . Наблюдения В. Нюннинг и Ю. Штрауба позволяют