нам признать, что современное гуманитарное знание постепенно отказывается от весьма романтичной и соблазнительной идеи автономного, суверенного субъекта, произвольно формирующего свои убеждения без какой-либо связи с внешним миром. Литературоведение, культурология, психология и социология, активно применяя методы постмодернистской философии, настаивают именно на воздействии окружающей среды (действительности) на мышление человека, на его внутреннее «я», а значит, и на его убеждения. Но если представления о субъективности существенно изменились под влиянием методов постмодернизма, можем ли мы в таком случае применять к анализу сведений панегириков старое понимание идеи субъективности, сформировавшееся еще в XVII в.? Наблюдения В. Нюннинг о значимости и важности художественной литературы как способа социализации подводят нас к выводу, что и для самого писателя чтение произведений других, и особенно — предшествовавших по времени авторов, служит таким же средством социализации, что и для читателя. Как и читатель, писатель тоже творчески усваивает для себя модели литературно-художественного повествования: на писателя, в силу его профессиональных интересов, значительно большее влияние оказывают структурно-композиционный план произведения и стиль языка. Эти компоненты воздействуют на эстетические предпочтения писателя, влияют на формирование его собственного метода и стиля, подсказывают, какой жанр стоит выбрать для изложения того или иного сюжета. Соответственно, мы полагаем, что произведения позднеримских риторов, т. е. панегирики, целесообразнее рассматривать в том же ключе: такие риторы, как Фемистий, Либаний, Авсоний и Амвросий Медиоланский не просто высказывали свою личную позицию по тем или иным вопросам, но воспроизводили в своих рассуждениях литературную культуру, усвоенную ими в процессе образования и воспитания. Точнее, мнения этих авторов отражали не только их собственные морально-этические представления, но и литературную традицию, изученную ими в риторических гимназиях. Более того, сама техника их рассуждений отражала не стихийное мышление, а стабильный набор правил риторики, регулировавших стиль рассуждения, его тональность и эмоциональную насыщенность. Фемистий, Либаний, Авсоний и Амвросий изучали риторику в гимназиях на основе предшествовавшей им риторической традиции, соответственно, в своих рассуждениях позднеримские риторы неизбежно использовали сюжеты, фразы и образы, которые уже содержались в речах их прославленных предшественников. Поэтому