Словно по команде мужчины двинулись на нас, вытаскивая орудия.

Ну уж нет, в мои планы не входило оставаться в этой деревне, да еще и с такими фанатиками.

Я запрыгнул обратно на повозку, выхватил из рук застывшего Ерофея вожжи и, орудуя плетью, заорал:

— Но! Но! Пошли! Пошли! Вперед!

Лошади поднялись на дыбы, отпугнув приближающихся мужчин, и изо всех сил рванули со двора. Грохоча и подпрыгивая, повозка выкатилась на дорогу, где лошади еще сильнее ускорились.

Как только мы выехали из деревни, проехали мимо почтовой станции и добрались до широкой дороги, лекарь с облегчением выдохнул.

— Ох и темный народ. Шептунов не встречали, что ли? Еще этот, в черной мешковине, обвинил меня в колдовстве. Вот ведь идиот какой, — Ерофей провел по лицу и продолжительно выдохнул. К нему понемногу возвращалось самообладание. — Нет, в деревнях нам делать нечего. В Кошевом ни слова о том, кто мы такие и куда направляемся. Понял?

Я кивнул. В груди теплилась надежда, что он чуть смягчится и поблагодарит меня за помощь, ведь это я быстро среагировал и вывез нас со двора. Однако лекарь даже не думал этого делать.

— Устал я что-то. Подремлю. Смотри, не проедь мимо Кошевого, — предупредил он, зевая, и забрался в повозку.

И тут я вспомнил, что не пообедал.

— Дядька, можно краюху хлеба себе отломлю? Голодный я.

— Щи вкусные были и рыба жареная. Если бы не шатался незнамо где, то и сам бы поел, а теперь жди, когда доберемся до деревни, — усмехнувшись, ответил он.

Я так и знал, что он снова будет наказывать меня голодом, поэтому нисколько не удивился такому ответу. Хорошо, что я утром полбуханки хлеба съел и огурцы заполнили урчащий желудок, который был рад любой еде.

Убрав плетку под скамью, вытащил из-за пазухи сахарный бублик, который купил по пути на постоялый двор на оставшиеся три рубля, и с удовольствием съел. Голодать я точно не намерен. К тому же у меня осталось немного денег в мешке с вещами.

К вечеру мы добрались до Кошевого. В полутьме поселения не было видно, а почтовая станция находилась сразу у дороги.

Комната отдыха была заполнена, поэтому нам предложили переночевать на скамьях в общем зале, на что мы с готовностью согласились, ведь по ночам еще было довольно холодно.

Всю дорогу Ерофей проспал, поэтому первый раз заговорил, только когда кухарка принесла нам тушеных овощей и отварного мяса.

— Слышал я про этот Лик Истинного, но даже не думал, что они против лекарей, — проговорил он, глядя перед собой. — Это что ж получается, они о своих прихожанах и не думают? Вот черти, а еще верой прикрываются.