Ерофей поджал губы, но ничего не сказал. Я чуть присел, отодвинул края платья и увидел в центре живота женщины небольшой ярко-желтый комок, который пульсировал так, будто дышал. Такие комочки я часто видел у деревенских. Особенно у тех, кто любит жирную, жареную еду.

Вернувшись к лекарю, шепотом описал все, что увидел.

— Любезная, у вас очень опасная сердечная хворь. Либо вы сейчас же начнете у меня лечиться, либо до конца года не доживете, — уверенным голосом произнес Ерофей.

Женщина застыла, глядя на него испуганными глазами. Она явно не ожидала услышать такой неблагоприятный прогноз. Впрочем, как и я. Лекарь врал напропалую.

— А еще, любезная, у вас заворот кишок. Не сегодня завтра разорвет изнутри, и помрете во цвете лет.

— Но это же не пра… — начал было я, не понимая, зачем запугивать человека, если болезни не такие уж опасные.

— Заткнись! — взвизгнул лекарь и прожег меня злым взглядом. — Иди кляч накорми, я пока лечением займусь.

Деревенским он тоже часто привирал по поводу болезней, но не так нагло, как сейчас. Ерофей намеренно лжет, чтобы побольше денег содрать. Я почувствовал себя паршиво. Только что он сделал меня своим подельником, хотя я не имел к его вранью никакого отношения, ведь говорил только то, что видел с помощью своей способности духогляда.

— Ложитесь, любезная. Буду у вас кровь пускать и заговаривать, иначе никак не вылечить, — услышал я, когда выходил из комнаты.

Нет, я не хочу в этом участвовать. Ерофей порочит меня, привязывая к своему вранью. Надо с этим что-то сделать, иначе мне же боком выйдет. Ерофей здесь не единственный лекарь, чьим словам верят безоговорочно. Если всплывет его вранье, то мне будет сложно отмыться от него.

После того как перепуганная женщина, пошатываясь, вышла из дома, я взял ее за руку, будто намеревался придержать, а сам быстро начертил на ее запястье руну «Исцеления». Руна вспыхнула и пропала, а ко мне полетел яркий шар энергии.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я, заметив, что она больше не трясется как осиновый лист и что ее щеки немного порозовели.

— Уже лучше, — с облегчением выдохнула женщина.

— Сможете дойти до дома?

— Смогу, отчего же не смочь. Я тут рядом живу, на перекрестке, — махнула она рукой.

Я проводил ее до дороги, проследил за тем, как она добралась до дома, и только после этого позвал за собой следующего — того самого старика, что был на рынке.

— Слышь, малой, а сколько твой знахарь за лечение берет? — уточнил он у меня.

— Не знаю. Всегда по-разному, — пожал я плечами.

— Ты это, здорово о моих болячках рассказал. Не в бровь, а в глаз. Сам-то ты лечишь?