— Отвечай, паскуда, пока всю душу не вытряс! — заорал он и поднял полено.

Прежний Степан уже лежал бы у его ног и, заливаясь слезами, говорил все, что требовал от него лекарь. Еще в детстве этот грубый, безжалостный человек сломал его волю, сделав своим рабом. Но со мной такого не будет. Все, терпение закончилось. Пришло время сменить власть.

Я выпрямился во весь рост и молча, со спокойным видом наблюдал за ним.

— Оглох, что ли? Говори, что за делишки за моей спиной проворачиваешь⁈ — заорал он и замахнулся, целясь мне в плечо.

Я резко отступил назад, и рука с поленом пролетела в паре сантиметров от моей груди. Такой удар не сломал бы мне кость, но оставил бы большой болезненный синяк. То, что нужно, чтобы держать раба в узде, но чтобы он продолжал безропотно выполнять все поручения.

Ерофей удивился моей реакции, но сделал шаг навстречу: хотел повторить замах. Однако на этот раз я нырнул под его руку и ударил снизу вверх по локтю, вложив в удар всю силу. В своем прошлом теле я бы без особого труда сломал ему руку, вывернув локоть на другую сторону. Сейчас же мне удалось лишь попасть по нерву, чтобы импульс пробежал болью по руке.

— А-а-а! — вскрикнул лекарь, выронил полено и схватился за локоть. — Что ж ты делаешь, паскуда?

Он хотел схватить полено уже другой рукой, но я оказался быстрее. Теперь орудие пыток в моих руках. Я заметил страх, промелькнувший в глазах лекаря, но он вмиг совладал с собой и заорал во все горло:

— Ты что же это удумал⁈ Руку на благодетеля поднял? Я тебя от смерти спас, кормил, поил, одевал, лечил как родного, а ты…

— Заткнись, — я немного присел, размахнулся и ударил его по ноге в область колена.

Лекарь охнул и грузно свалился на пол, схватившись на этот раз за ногу.

— Ты бил, морил голодом, унижал, оскорблял, помыкал и издевался над ребенком, — я говорил спокойным голосом и подбрасывал в руке полено. — Одновременно с этим ты использовал способности Сте… Мои способности, чтобы зарабатывать деньги. Без меня ты — никто. Именно я, духогляд, подсказывал тебе, что именно болит у человека. Именно я все лето таскался по лесам, полям и лугам и собирал травы, из которых ты делал настойки и продавал людям. Именно я все это время прислуживал тебе: заготавливал дрова, стирал твои вещи, готовил еду и убирал в доме. Если ты думал, что так будет всегда, то сильно ошибался. Теперь все это будешь делать ты. Ясно?

Лекарь слушал меня, и его лицо вытягивалось, а глаза наливались кровью.

— Какой же ты подонок, — процедил он сквозь зубы. — Надо было оставить тебя умирать, а не тащить на себе всю жизнь. Неблагодарная скотина!