Вожак продержался дольше всех, прижимаясь к земле и не желая отступать, но тут Пепельная поднявшись на дыбы, ударила хищника по голове. Тот, скуля от боли, рванул прочь и скрылся в лесу, как и вся его стая.

Обессиленный, я прислонился к повозке, сполз на землю и улыбнулся: защита сработала, пусть и ценой последних сил. Веки сами собой закрылись, и я провалился в небытие.

* * *

Я находился в кромешной тьме, но откуда-то издали слышались звуки. Попытался сосредоточиться, но даже на это не было сил.

— Эй, ты чего? Помер, что ли? — раздалось над самым ухом, и я все вспомнил.

Лес, волки, руна…

С трудом открыл глаза и сквозь мутное марево, плавающее перед глазами, уставился на того, кто был передо мной — Ерофей.

— А-а, очнулся, — с облегчением выдохнул он. — Гляжу, ран нет, а лежишь. Вставай! Клячу сильно покусали, надо обработать и зашить, пока кровью не истекла. Поможешь.

Он двинулся к лошади, сжимая в руках один из своих бутыльков. Я подогнул под себя ноги и, ухватившись за «скелет» повозки, поднялся на ноги. Во всем теле была такая слабость, что хотелось одного — лечь и не шевелиться.

— Как же ты волков распугал? — Ерофей мельком взглянул на меня и принялся поливать раны на шее Пепельной.

— Я не пугал, — слабым голосом ответил я и пожал плечами. — Сами убежали.

— Как это — сами убежали? — он повернулся ко мне и с подозрением прищурился. — Когда это они сами убегали?

Я вновь пожал плечами. У меня не было заготовленного ответа на его вопрос, а сейчас совсем не думалось.

В это время лошадь зафыркала и принялась мотать головой, видимо, лекарство Ерофея щипало оставленные вожаком раны.

Я подошел к ней, приложил руку к ее боку и принялся гладить. Это был единственный способ хоть как-то успокоить Пепельную, ведь даже на самую слабую руну у меня нет сил. Лошадь будто поняла, чего я добиваюсь, и замерла, позволив лекарю закончить начатое.

Ерофей зашил несколько ран, обмазал их желтым раствором и прошептал заговор. Вторая лошадь тоже была ранена, но пострадала лишь задняя нога, за которую ухватился зубами волк, прежде чем рвануть обратно в лес, подгоняемый моей руной.

— Все равно не понимаю, почему они от нас отстали? — почесал затылок Ерофей и снова бросил на меня подозрительный взгляд. — Говори, оболтус, что ты сделал?

— Вилами грозил, — равнодушно ответил я и кивнул на хозяйственный инструмент, покрытый ржавыми пятнами и до сих пор валяющийся на земле.

— Вил, что ли, испугались? — Ерофей поджал губы и нахмурил брови, пытаясь разобраться в случившемся. — А ведь ко мне в повозку уже почти забрались. Глянь, какую дыру прогрызли.