Он указал на клок ткани, отодранный от деревянной перекладины. Был гораздо более легкий способ забраться в повозку — отодвинуть спущенный полог, но волки не успели додуматься, ведь все произошло очень быстро.

— Ты ж еле на ногах стоишь, — Ерофей заметил, как я покачнулся, и ухватился за Пепельную, чтобы не упасть. — Хорошо хоть не помер от страху. Кто бы тогда мне помогал?

Я пожал плечами. Мне было все равно на этого крикливого злобного мужика. Я спасал себя и лошадей.

— Ладно. Иди, поспи немного. До рассвета пара часов — сам покараулю, а то толку от тебя завтра не будет, — он подтолкнул меня к повозке.

С трудом взобравшись внутрь, растянулся на скамейке и, накрывшись шерстяным одеялом, сразу же заснул.

Мне показалось, что прошло не больше минуты, как почувствовал толчок в бок и ворчливый голос Ерофея:

— Рассвело. Вставай. Надо ехать. В Ольховке отдохнем.

Я нехотя вылез из-под одеяла и поежился. Теплого весеннего солнца еще не было, поэтому до костей пробирал мороз. Даже земля подмерзла, и морды лошадей покрывал иней.

Сначала хотел разжечь потухший костер и согреть воду, но Ерофей запретил, поэтому пришлось пить студеную воду из фляги.

— В Ольховке поедим и попьем горячего. Там постоялый двор имеется. Отрежь нам по краюшке хлеба, и хватит.

Хлеб тоже был холодный, но выбирать не приходилось, тем более в животе урчало и сосало под ложечкой.

Как только мы пустились в дальнейший путь, я прочертил первый знак своего имени и разочарованно выдохнул: черточка еле-еле видна. Энергии снова почти нет. В такие моменты я чувствую себя беспомощным. Мне во что бы то ни стало нужно наладить постоянный поток энергии. На данный момент единственная возможность восполнить потерю — это вылечить кого-нибудь.

Я взглянул на Пепельную, которая, понурив голову, тащила с Гнедой нашу повозку. Вожак стаи успел покусать ее и расцарапать когтями. И хотя лекарь остановил кровь с помощью заговора, раны наверняка причиняли боль.

Ерофей прикорнул, привалившись спиной к доскам, поэтому я наклонился вперед и прочертил на крупе лошади руну «Чистоты» — только на нее хватило энергии. Руна вспыхнула и пропала, но светящийся шар, которому я дал название люминар, не появился. Хм, значит, раны еще не зажили.

Дорога бежала вперед, петляя между холмами и оврагами. Иногда спускалась к реке и вела вдоль русла. Когда впереди показались поля, я понял, что Ольховка уже близко.

— Вот здесь нужно быть осторожными, — предупредил Ерофей, когда проснулся, подпрыгнув на очередном ухабе.

Впереди через небольшую речушку был перекинут покосившийся мост, кое-как сколоченный из бревен.