Дальше я помнил лишь лишь яркую вспышку, после которой я погрузился во тьму и очнулся в теле паренька. Ничего не понимаю.

Заглянув в печь, поправил обдающие жаром горящие поленья кочергой и приподнял крышку котелка. Вода уже пузырилась, значит, скоро закипит. Чуток прикрыв заслонку, чтобы жар не уходил впустую, плотно закрыл дверцу печи и вновь привалился к теплому боку. Все мои действия были машинальными, будто будто я уже выполнял все это много-много раз.

Вдруг в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, распахнули ее. На пороге появилась встревоженная женщина. Сначала она подслеповато уставилась на меня, затем перевела взгляд на мужика.

— Ерофей, Аннушка моя помирает! — закричала она. В ее голосе слышалась паника.

— Что случилось? — спокойном голосом уточнил он.

— Мне-то откуда знать⁈ — женщина закрыла лицо руками и горько зарыдала.

Ерофей — так она назвала мужчину, — прихватил с полок несколько бутыльков, положил их в карман и, махнув мне рукой, двинулся к выходу. Я не знал, что он от меня хочет, но решил пойти, раз зовет.

На улице совсем посветлело, поэтому по пути я внимательно осматривался. Деревня оказалась гораздо больше, чем мне вначале показалось. Широкая проселочная дорога убегала вдаль, а небольшие одноэтажные дома выстроились по обе стороны от нее. Вокруг каждого дома — двор с огородами, скотными сараями и прочими хозяйственными постройками.

Впереди показалась лошадь, которая тащила за собой телегу с сеном. Возле нее шел старичок и, отмахиваясь от комаров и мошек, пел какую-то заунывную песню.

Поравнявшись с нами, он снял кепку и поклонился. Ерофей же лишь кивнул и продолжил идти с важным видом. Кто же он такой? И почему женщина прибежала к нему за помощью?

Вскоре мы дошли до нужного дома. Женщина, которая всю дорогу держалась и лишь изредка всхлипывала, вновь заревела и опрометью бросилась в дом. Мы зашли следом.

В дальней комнатке на деревянной кровати лежала девушка лет пятнадцати и часто дышала, держась за грудь. Взор у нее был затуманен, а рот приоткрыт.

— Вот она, — сквозь рыдания пояснила женщина. — С ночи на грудь жаловалась, а теперь и вовсе слегла.

Ерофей приблизился к кровати, прислушался к дыханию девушки, подержал ее слегка подрагивающую руку и, мельком взглянув на меня, велел:

— Иди, смотри.

— Куда смотреть? — не понял я, не двинувшись с места.

— На нее смотри, куда же еще? — грубо ответил он и смерил меня долгим злым взглядом.

Я не понимал, чего он хочет добиться и при чем здесь я, поэтому встал рядом с ним и принялся смотреть на девушку. Женщина и Ерофей молча наблюдали за мной. Какой смысл смотреть на умирающего человека? Что изменится? Вообще-то я руномаг, а не лекарь. К тому же довольно слабый руномаг, ведь магической энергии почти нет.