Я знал, что мужчина не видит руну, в отличие от меня. Для него сейчас я будто просто водил пальцем по ладони его жены. На самом же деле я вырисовывал каждую черточку и изогнутую линию, нанося узор, напоминающий раскрытый цветок. Когда внес последний штрих, в центре руны засияло ядро, от которого во все стороны ринулись тонкие лучи. Превосходная руна. Жаль, что ее никто не видит, кроме меня.

Как только руна исчезла, выполняя свою миссию, женщина перестала стонать, глубоко вздохнула и открыла глаза.

— Олеся! — воскликнул мужчина и, рыдая, принялся зацеловывать лицо любимой. — Ты жива!

— Что случилось? — слабым голосом спросила она.

— Потом все-все тебе расскажу, — смеясь сквозь слезы ответил он и с благодарностью посмотрел на меня. — Спасибо, Степа. Не знаю, что ты сделал, но ты ее спас. Проси у меня все, что хочешь.

Я ничего не ответил, потому что в это самое время мое зрение снова изменилось, и я вновь увидел червя. Он сжался и больше не двигался, но никуда не исчез. Болезнь просто затихарилась, и они обязаны об этом знать.

— Не торопитесь меня благодарить, — ответил я. — Облегчение продлится недолго. Болезнь обязательно вернется.

Супруги изменились в лице и переглянулись.

— Что же нам делать? — упавшим голосом спросил Глеб — так звали мужчину.

Степан знал всех в деревне, ведь уже несколько лет живет здесь, поэтому его память мне любезно подсказывала некоторые факты.

— Я постараюсь помочь. Но никаких гарантий не даю. Когда станет хуже, приходи, а я попробую к тому времени хотя бы понять, как действовать.

Возможно, я говорил для них загадками, но супруги больше ни о чем не спрашивали. Еще раз поблагодарив меня, мужчина понес жену домой на руках, хотя та порывалась встать на ноги.

Проводив их взглядом, окунулся вглубь себя и понял, что теперь точно не смогу нарисовать ни одну руну. Энергии не осталось. Но была у меня одна проверка, которая очень хорошо показывала уровень энергии — это мое имя, Аскольд. Если я мог полностью изобразить свое имя в виде руны — значит, источник полон. Если всего три или четыре знака — значит, наполовину пуст. Ну что ж, проверим, сколько во мне энергии.

Я изобразил пальцем на своей ладони первый знак — стержень, который являлся основанием, символом несгибаемой воли и мужества. Однако полоса еле заметно вспыхнула и тут же исчезла. Пу-пу, как я и думал — пустой.

Я поднялся на старое крыльцо и уже хотел взяться за ручку, но дверь сама открылась.

— Где ты шастаешь? — недовольно зыркнул на меня из-под кустистых бровей Ерофей. — Собираться пора.

— Куда собираться? — не понял я, но лекарь не удостоил меня ответом.