Когда умерли родители Степана, мальчику было лет пять или шесть. Что именно с ними произошло, он не знал. Но Ерофей несколько раз говорил, что супруги отравились ядовитыми ягодами. Сам же Степан почти ничего не помнил о тех событиях. Видимо, детский разум решил пожалеть бедное дитя и просто избавил от тяжелых воспоминания.

Но у меня будет возможность все узнать. Есть одна замечательная руна, которая возвращает давно позабытое. Правда, для ее создания нужно много энергии, а я даже не знаю, как мне ее накапливать. В этом теле было все иначе.

— Понял меня? — выплеснув всю злобу, спросил Ерофей как раз в то время, когда я вынырнул из чужих воспоминаний.

— Понял, — кивнул я, хотя понятия не имел, о чем он.

— Тогда иди сена лошадям дай и проверь подковы. Дорога длинная, нужно подготовиться.

— А как же хлеб?

— Вот ведь дурень, — обреченно выдохнул он и покачал головой. — Угораздило же взять в ученики такого бездаря. Конечно, сначала иди к Нюре за хлебом — не пухнуть же от голода.

Ерофей продолжал бурчать, прохаживаясь по дому и решая, что еще может пригодиться в дороге.

Я же накинул на плечи плешивый тулуп, который Степан носил уже не первый год и который достался ему от умершего соседа, и вышел из дома.

Была поздняя весна, теплое солнце ласкало лучами, но от леса шел холод, пробирающий до костей. Даже от легкого ветерка хотелось закрыться и посильнее закутаться.

Взрослая женщина, которую Ерофей по-свойски назвал Нюрой, всегда хорошо относилась к Степану и старалась опекать его, угощая вкусной выпечкой, которую пекла для всей своей большой семьи, и подшивая его одежду. Степан любил ходить к Нюре в гости и втайне надеялся, что в один прекрасный день она скажет остаться и жить с ними, но этого не происходило. Возможно, потому, что у самой Нюры было шестеро детей и еще один рот ей не прокормить.

Ерофей, зная отношение женщины к приемышу, часто пользовался этим. Вот и теперь отправил к женщине за хлебом, хотя даже не думал ей платить. Он знал, что сердобольная Нюра не оставит парня голодным и обязательно поделится.

Я, владея памятью Степна, тоже это понимал, поэтому решил не просто попросить хлеб, а заработать его.

Дом Нюры стоял почти посреди деревни. Так же, как и все дома, он был сделан из двух срубов с толстенными бревнами. Дом был старый, и один угол провалился в землю, отчего все скривилось, но семье выбирать не приходилось, ведь старшему ребенку в этом году исполнилось десять, остальные — погодки. В общем, не до строительства, когда помощники — мал мала меньше.

Я поднялся на крыльцо и из-за двери услышал счастливый визг, смех и детскую болтовню. Весело живут и, что самое главное, дружно. Степан очень любил сюда приходить, но делал это крайне редко — стеснялся.