— Беспризорники? — усмехнулся редактор.

— И не только, — загадочно улыбнулся Иванченко.

— Бабки, что ли? — прыснул Савелий Геннадьевич.

— И откуда вам все известно? — насупился молодой человек.

— Сам когда-то был начинающим, — примирительно сказал редактор и откинулся на спинку кресла. — В общем, жду завтра от тебя материал. Но чтобы не было никаких суеверий или пустых сказок. Только правда и ничего, кроме правды. Но, — он снова поднял палец, — в таком деле нужно иметь чутье. Не всякое чудо является сказкой. Понял? Кстати, не забудь опросить его больных.

— Все сделаю! — Иванченко убрал блокнот в портфель и поднялся на ноги.

— «Обзор губернии» ждет правду, какой бы она ни была, — напутствовал главный редактор и махнул рукой. Корреспондент поклонился и вышел.

* * *

Утром я проснулся на рассвете от жуткого кошмара. Меня со всех сторон обступили люди, но вместо лиц у них были черные пятна, а глаза светились красным светом. Это были марионетки с управленцами-сущностями. Я проснулся как раз в тот момент, когда они обступили меня плотным кольцом и протянули руки со скрюченными пальцами и длинными желтыми ногтями, чтобы разорвать меня на части. Бр-р-р, жуть какая.

Умывшись, вышел на улицу и полной грудью вдохнул свежий утренний воздух. Солнечный свет и веселое щебетание птиц вмиг развеяли мысли о тяжелом сне. Наступил новый день.

— Степа! — в калитку зашел Федя и показал кувшин. — Мать тебе молока парного отправила.

— Передай ей спасибо, — я забрал посуду и с наслаждением выпил сразу пол кувшина теплого молока с мелкопузырчатой пеной. Вообще-то я любил холодное молоко с толстым слоем сливок сверху, но и парное на голодный желудок хорошо зашло.

— Чем будешь заниматься? — спросил Федя и отмахнулся от желтого овода.

— Хочу город посмотреть. Составишь мне компанию? — я поставил кувшин на крыльцо, сорвал лист кислого щавеля и засунул в рот, который тут же наполнился слюнями.

— Пойду, конечно. Спрашиваешь, — с готовностью ответил парень.

Я переоделся, и мы вместе вышли за калитку и двинулись по дороге в сторону центра.

В этой части города дома походили один на другой, но, как только мы перешли через два перекрестка, начали появляться роскошные особняки с высокими коваными оградами и пышными садами.

Вдруг я услышал далекие крики.

— Что это? — насторожившись, спросил я у Феди.

— Ярмарка на Новобазарной площади. Сходим?

— Конечно, — я давно хотел присмотреть себе какой-нибудь плотный материал, чтобы не спать на голых ветках.

Как только мы приблизились к площади, на которой начинались гуляния и торговцы раскладывали на прилавки свой товар, я увидел тощего молодого человека в прохудившейся ливрее. Он стоял на ящике и, приложив руки ко рту в виде рупора, кричал: