Марат скривился.

— А если он сам полезет?

— Ответишь в игре по правилам. Четвёртое. В одиночку геройствовать не надо, даже если вам очень этого хочется. Кто побежит один, тот просто напросто подарит противнику очко. Оно нам надо? Вот и я думаю, что нет.

Пашка поднял палец.

— Вопрос теоретический, Михалыч. Если я побежал один, но очень красиво?

— Значит, красиво проиграешь, — отрезал я тоном не терпящим возражений.

Пашка замолк. А я проговорил, пожалуй, главное правило.

— Вас будут провоцировать пацаны, конкретно так буди. Запомните — ответ на любую провокацию только действием в игре. И держим в голове, что синих ненавидеть ненужно. Они соперники. Враги у нас другие — те кто пишут сообщения и готовят отчёты.

Теперь я посмотрел на Даню. Он сразу напрягся всем телом. Я видел, как он заранее приготовился к защите. В сообщении ему уже присвоили роль «слабого места», и теперь каждое слово могло либо закрепить эту табличку, либо сорвать её.

— Тебя попытаются сделать слабым местом, — сказал я.

Даня нахмурился, переступил с ноги на ногу.

— Я понял.

— Нет, пацан ты понял. Пойми вот что. Боятся это нормально и слабый не тот, кто боится. Слабый тот, кто скрывает страх и ломает строй. Если чувствуешь, что страшно, не молчи. Остальные тебя прикроют.

Парень смотрел на меня исподлобья. Мои слова ему ни черта не нравились. Но смысл все же дошел.

Глеб подошел к товарищу и положил ему руку на плечо.

— Прикроем.

— И последнее, — сказал я, снова обращаюсь ко всем. — Завтра мы не доказываем, что мы хорошие. Хорошие — это для отчётов и бабушек у подъезда. Завтра мы доказываем, что мы управляемые, собранные и опасные в рамках правил. Этого как раз от нас не ждут. И вот тогда у них начнутся проблемы с готовым текстом.

— Я бы хотел посмотреть на этот момент, — прошипел Глеб.

Настрой пацана был правильно. Вопрос лишь только в том, что не один Глеб формировал нашу команду. Поэтому я медленно обвел взглядом каждого пацана.

— Кто хочет завтра соскочить, говорите сейчас, сделайте шаг вперед, — предложил я. — Без обид. После выхода на поле такой возможности не будет.

Пацаны молчали.

Вперед никто не вышел. Потом Глеб посмотрел по сторонам.

— Красные выходят все.

Я краем глаза посмотрел на Федю. Он стоял возле двери и смотрел на пацанов с явным восхищением. У Кирилла, а до этого и у самого Феди были методички, подготовленные фразы и прочая чушь. У меня были подростки, у которых появилась внезапная готовностью держаться вместе. С точки зрения отчёта — это был полный бардак.

— Федя, — позвал я. — Ты?

Он вздрогнул.

— Что я?