— Красиво говорите, — перебил я.

— А вы что хотели услышать?

— Что завтра на поле выйдут подготовленные ребята, которые сегодня отрабатывали центр, правый фланг и отсечение основной группы. Чистосердечное признание хотел,

Сергеич помолчал. В раздевалке гудела вентиляция.

— Вы подслушивали, что я говорил на тренировке, — сказал инструктор.

Уж не знаю, что он себе там надумал, но мужик резко поднялся и подошёл ближе ко мне. Если бы он захотел выкинуть меня из раздевалки, процесс занял бы у него немного времени. По крайней мере, думал он именно так, глядя на мой внешний вид. Но пока Сергеич все же выбирал разговор. Так-то я сразу понял, что мозги у него работают как надо. Вот и посмотрим, что он надумает в итоге.

— Роман Михайлович, — сказал он чуточку тише. — Вы приехали в клуб ночью, записались на персоналку, прошлись по полю, теперь пришли ко мне и рассказываете, как я должен проводить игру. Это выглядит как минимум странно.

— Согласен, — подтвердил я.

— Так может, тогда мы вернёмся к здравому смыслу?

— Давайте. Завтра у красных плохой старт. Центральный коридор собран так, что неопытные полезут туда сами. Правый фланг можно закрыть за минуту. Внутри синих будут ребята, которым полигон как мать родная в отличие от моих пацанов. По итогу все, кому надо, получат не самую лицеприятную картинку. И потом эта картинка пойдёт в отчёт. Это вы называете здравомыслием?

Сергеич долго смотрел на меня, ничего не говоря. В «нормальной» жизни ночной клиент, который пришёл в раздевалку с теорией заговора, заслуживал как минимум вызова охранника. Но вызывать инструктор никого не спешил.

— Вы в лагере психолог, да? — спросил Сергеич.

— Что-то вроде того. Потому мне бы не хотелось, чтобы ваши действия нанесли моим пацанам психологическую травму.

— Вы понимаете, что обвиняете клуб в нечестной организации игры?

— Клуб пока нет, не обвиняю, — я медленно покачал головой. — Вас — тоже пока нет.

Мужик выдохнул через нос. Ох как Сергеичу не нравился наш ночной разговор. Его буквально корежило.

— Тогда что вам нужно? — спросил он.

— Узнать, вы в схеме или вас используют, — прямо ответил я.

Маска в его руке едва заметно качнулась. На лице же появилась уже настоящая злость на мои слова.

— Аккуратнее со словами, молодой человек. Вы сейчас говорите вещи, за которые люди потом извиняются.

Инструктор медленно подошёл к шкафчику, убрал маску внутрь, закрыл дверцу. Щелчок его замка прозвучал как точка, но вот только я точку ставить пока что не собирался. Сергеич это понял и также медленно повернулся ко мне.

— Завтра у нас игра. У нас есть правила, судьи и техника безопасности. Кто играет лучше, тот и выигрывает. Остальное — ваши лагерные войны и какие-то совершенно нелепые догадки. Замечу — догадки оскорбительные.