Блин, вот вроде и не делал ни хрена, а устал, как собака. Поэтому тут без вариантов надо экспресс-курсом приводить себя в лучшие физические кондиции. Помнится, Таня что-то говорила о спортзале — так вот, сейчас закрою кабинет и наведаюсь-ка я туда.

Ну, в чём я уже убеждался не единожды, — мы предполагаем, а бог располагает. Вот и сейчас, вернувшись к своему кабинету, я понял, что вечер начинает играть новыми красками.

Я свернул в коридор и на ходу полез в карман за ключом, потом поднял глаза и остановился.

У двери стояли трое молодых. Все трое смотрели на меня так, будто сейчас решалось что-то важнее ужина и вечернего отбоя.

— Здравствуйте, Роман Михайлович!

Я перевёл взгляд с одного на другого.

— Ну?

Первый кашлянул в кулак.

— Можно?

— Тебе чего надо?

Он сразу смутился.

— Ну вы ж психолог…

— Это я в курсе. Дальше.

Он перемялся с ноги на ногу, потом всё-таки выдавил:

— Можно на консультацию?

Я открыл дверь, кивнул внутрь.

— Заходи.

Молодой шмыгнул в кабинет. Двое остальных остались у двери, только подошли поближе, чтобы подслушивать. Я прошёл за первым, бросил ключи на стол, сел на стул, перекинув ногу на ногу и откинувшись на спинку своего стула, кивнул на стул напротив.

— Говори.

Пацан присел, сразу обе ладони положил на колени, спина прямая, глаза блестят от напряжения.

— Мне вот… Митяй сказал, что вы ему помогли.

— Допустим, — сказал я.

Пацан растёр коленки ладонями, быстро облизал губы и выпалил:

— Научите меня… ну тоже…

Я на секунду даже замолчал. Посмотрел на молодого внимательнее. А он ведь из этих… синих. И пришёл он не к Феде, а прямиком ко мне.

Парень был как раз из тех, кто в обычной лагерной жизни чаще всего оказывается между жерновами. Сверху давят, снизу не уважают, сбоку хихикают, а дома потом удивляются, откуда у ребёнка вечное выражение лица «я постараюсь никому не мешать».

Я усмехнулся. Не удивлюсь, что те двое в коридоре тоже из «кружка неудачников», но синей группы. Видя, что я молчу, пацан сглотнул и продолжил:

— Мне реально надо, Роман Михалыч…

Из коридора тут же влезла голова второго.

— И мне!

Чуть выше из приоткрытой двери высунулся третий.

— И мне тоже!

Я посмотрел на всех троих и медленно выдохнул. Вот оно, значит, как пошло. Лагерь разнёс мою методику со скоростью деревенской сплетни после пожара. К психологу здесь теперь шли с конкретным запросом. Никому не требовались сложные разговоры о чувствах, границах, принятии себя и осознанности. Им нужна была простая, понятная мужская вещь: понять, что делать, когда на тебя прут, и как отвечать так, чтобы тебя потом не жевали неделю всем гуртом.