Я остановился посередине комнаты и огляделся. Такая порода, как эти, была как раз выведена в девяностых — вседозволенность, безнаказанность и самоуверенность. Передо мной была стая с претензией на аристократию. Когда родители таких чад пытались дать этим мальцам то, что не было у них самих, начинались конкретные перекосы. Тому же Дане, который, кстати, сидел ниже травы, тише воды, батя машину обещал. У меня, к примеру, первая тачка появилась ближе к двадцати — шестёрка, каждая поездка которой заканчивалась ремонтом. И заработал я на неё так, что до сих пор от воспоминаний изжога. А тут, блин…
Я остановился посередине комнаты, молча раскрыл свою папку с личными делами, чтобы идентифицировать каждого присутствующего. И начал быстро считывать расклад.
Леон занял центр — сидел у окна в кресле, листал телефон и даже головы не поднял. Даня устроился у стены, уже притихший, собранный в комок. Матвей развалился на стуле, крутил на пальце какую-то вращающуюся дрянь и ухмылялся. Гундус снимал меня на телефон, даже не таясь. Ну так и есть — комната выглядела ровно так, как и должна была выглядеть стая мальчиков, которым с детства путали любовь с вседозволенностью.
— Ну что, доктор, — первым подал голос Матвей. — Тебе чё надо?
Я посмотрел на него, потом на остальных и спокойно сказал:
— Предложение простое. Я закрываю вам сегодняшний тренинг красивым зачётом. В отчёте пишу, что группа взрослая, контактная и прекрасно включается в работу. Ваши родители читают именно это и радуются, какие у них замечательные наследники. Взамен мне нужен один ответ на один вопрос. Ну, для отчётности.
Телефон в руке Гундуса чуть опустился. Матвей перестал крутить свою хреновину.
Даже Леон поднял взгляд от телефона.
— Ну?
Я сначала молча пересчитал количество молодняка на тренинге.
— Расставьтесь по крутости. С первого по двадцатого. Первый — самый крутой, последний — лошара, — сказал я. — Вперёд.
Глава 11
С секунду все молчали. Один из барчуков оторвал взгляд от экрана и уставился на меня с таким видом, будто я при нём достал патефон и попросил выбрать любимый романс. Потом кто-то хмыкнул. Слева прыснули:
— Он чё, серьёзно? Лапин хотя бы с умным видом нудел.
— Более чем, — ответил я. — Давайте. Раскладывайтесь.
И тут, как по команде, вперёд одновременно двинулись двое. Леон и Глеб. Очень красиво двинулись, с полным внутренним убеждением, что весь вопрос вообще был составлен ради их дуэта. Остальные для них уже в этот момент превратились в мебель и фоновый шум.
Леон шагнул к центру, Глеб сунулся туда же с другой стороны. Остановились в полушаге друг от друга. Оба ухоженные, с выражением на физиономиях, как у избалованных мальцов, которым с детства много раз объясняли, что мир создан для их комфорта. И, судя по тому, как они держались, объясняли успешно.