Завхоз повёл меня к складу местного лагерного добра. Добра внутри действительно оказалось достаточно, чтобы осуществить мою задумку. Здесь были маты, лавки и целая куча прочего добра, вполне годившегося для моих целей.
Первой мыслью было собрать пацанов — пусть таскают. Но потом я всё же отложил эту мысль в дальний угол. Раньше времени сливать то, чем я собрался заниматься, — точно ни к чему.
Я перевёл взгляд на завхоза и положил ему руку на плечо.
— Товарищ, какие у тебя планы на ближайший час?
Через пять минут мы уже таскали инвентарь из склада в спортблок. Я ставил маты вертикально, подпирал их лавками, чтобы не заваливались. Из гимнастических козлов собрал пару жёстких точек в центре, чтобы их приходилось обходить с двух сторон. Парты выставил углом, получился хороший карман, где удобно сидеть, только обзор у сидящего там становился как у крота в норе.
Дело шло.
Примерно через час наших совместных с завхозом потугов получился вполне себе приличный полигон. Завхоз вытер лоб тыльной стороной ладони и оглядел зал.
— Слушайте, а прилично вышло, Роман Михалыч.
Я медленно прошёлся по маршруту, потрогал рукой край мата, выглянул из-за парты, встал в одном кармане, потом в другом.
— Всё, — сказал я. — Сойдёт.
— Вам ещё что-то надо? — осторожно спросил завхоз.
— Свободен.
Завхоз отрывисто кивнул и ушёл, косясь на меня через плечо. Как и все остальные, он никак не мог смекнуть — куда делся привычный Роман Михайлович. Ничего, пусть привыкает, как и все остальные. То ли ещё будет.
Глава 15
Я стоял у входа в спортзал и смотрел на своё хозяйство. Поле получилось ровно таким, каким и должно было получиться: кривым, тесным и угловатым. Маты торчали как временные стены в полусгоревшем складе, а лавки резали пространство на проходы.
Красоты здесь не было. Польза — была.
Дверь открылась, и внутрь по одному, с ленцой и настороженностью, начали заходить мои будущие спасители собственной репутации. Всего четверо.
Первым вошёл рыжий Мирон, с ухмылкой на полморды. Следом зашёл очкарик Добрыня — его глаза за линзами бегали по залу быстро и цепко. Толстяк Елисей зашёл весь какой-то злой и насупленный — что сказать, тело, видать, заранее реагировало на предстоящую нагрузку. Дрищ Ярополк держался сзади, заходил явно нехотя, как в расстрельную комнату.
Они сделали ещё пару шагов и увидели зал целиком.
Ухмылка у рыжего дрогнула.
— Это чё вообще такое? — спросил он и даже хохотнул.
Толстый, ёжась, покрутил головой.
— Вы нас реально собираетесь в это загонять?
Очкарик ничего не сказал, оглядывая этот импровизированный полигон. Дрищ вовсе замер у двери, не решаясь идти дальше.