Я взял кастрюлю, самую звонкую, что нашлась под рукой, сунул в неё столовую ложку и вышел в коридор. Корпус ещё спал. Пацаны жили на первом этаже, и потому я двинулся прямиком туда.
За окнами только серело, лампы горели тускло, полутёмный проход тянулся вперёд.
Я дошёл до комнаты красных, держа кастрюлю в руках. Что в лагере было устроено правильно — так это то, что всех мажоров из одной группы держали в одной большой комнате.
Я взялся за ручку, открыл дверь и рявкнул так, что даже сам немного взбодрился:
— Рота, подъём!
И сразу же зарядил ложкой в кастрюлю.
Глава 20
Грохот вышел отменный. Комната вздрогнула вся целиком. Пацаны начали вскакивать или с матом натягивать подушки на голову.
— Да пошёл ты нахрен! — донеслось слева.
— Ты охренел, Михалыч⁈ — добавили с дальней койки.
Ярик сполз с кровати наполовину, вылупился на меня одним сонным глазом. Глеб уже сидел на койке, щурился со злой рожей. Мирон из-под одеяла выдал такую матерную конструкцию, что я почти зауважал его творческий подход. Елисей натянул на голову край простыни и буркнул что-то неразборчивое.
Самых упорных пришлось лечить водой. Благо бутылка с минералкой стояла на тумбочке одного из пацанов. Я прямо на ходу плеснул водой на первую попавшуюся физиономию. Эффект был лучше любого педагогического совета. Парень подскочил так, будто его током ударило.
— Ты совсем⁈
Второй получил уже щедрее. Я перевернул бутылку прямо над его головой и лил до тех пор, пока пацан не вскочил. Он сел мокрый, злой, волосы торчком, а взгляд убийственный. Третий только открыл рот сказать что-то важное, но я плеснул ему в физиономию до того, как мысль успела оформиться. Через полминуты в комнате не осталось сонных. Остались взбешённые, мокрые и очень злые пацаны, что для старта дня было гораздо полезнее вялого овощного состояния.
Я поставил кастрюлю на тумбочку и наконец перешёл к сути:
— Значит так, красавцы. Сейчас будет пробежка. Потом я покажу вам одно замечательное место. Полезем в ледяную воду. Всё это Даня снимет на видео, и запись уедет вашим батям. Вот они это заценят куда сильнее всей вашей психологической дряни, которую тут обычно продают за большие деньги.
Разъярённые взгляды тотчас устремились на меня. Злость никуда не делась, вода капала с одеял и рож, только теперь у этого балагана появилось понимание, куда я их тяну.
— Это всё херня, — тут же выплюнул Глеб. — Никуда мы не пойдём.
— Да пошёл ты со своим лагерем, — добавил ещё один красный из его «могучей кучки», вытирая лицо майкой.
— Я обратно сейчас лягу, — прохрипел Леон.