— Это мы и без вас знаем, — буркнул очкастый.

Я покосился на него. Вот болтливый зараза, надо будет ему как-нибудь очки поправить на переносице.

— Верю. Только вы это знаете как проблему. А я предлагаю схему, где эта же энергия начинает работать в нужную сторону.

Толстый подался вперед.

— Конкретнее.

— Конкретнее так. Я разбиваю группу на устойчивые связки. Пары. Потом собираю из этих пар малые звенья. У каждой связки появляется понятная нагрузка. У каждого звена — участок ответственности. Дальше я убираю свободное шатание, перекрываю ложное лидерство и загоняю агрессию в понятные рамки. Любая попытка самоутверждения идет через дело и результат на глазах у всех.

Над формулировкой мне, конечно, вчера пришлось поломать голову, чтобы звучало как можно естественнее для этой среды.

Очкастый скривился так, будто я ему вонючий носок сунул под нос.

— Господи, это армия какая-то.

— Нет, — сказал я. — Это лагерь, где подростки давно уже живут по своим внутренним ранжирным законам, только взрослые делают вид, что этого не замечают. Я предлагаю не хлопать глазами на очевидное, а взять существующий механизм и поставить ему штурвал.

— Вы сейчас очень вольно формулируете, — заметила Елена Сергеевна.

Олег Дмитриевич поднял руку, закрывая всем рты.

— Продолжайте.

Я продолжил.

— Первый этап — быстрый захват внимания и смена центра тяжести в группе. Это делается через ограниченный, но жесткий набор правил, которые проверяются сразу. Через понятные вещи: кто отвечает за пару, кто проваливает пару, кто срывает общее, кто вытаскивает общее. Там, где у них сейчас статус строится на личной дерзости, я подвязываю статус к полезности внутри звена.

Очкастый снова снял очки.

— Простите, а вы сейчас всерьез считаете, что дети из красной группы начнут радостно работать в парах?

— Радостно? — переспросил я. — С чего вдруг радостно? Они сначала будут беситься, ломать, проверять, саботировать и искать, где я дам слабину. Это нормальная часть процесса. Вопрос в другом: кто кого пережмет на старте.

Толстый довольно закивал, будто наконец услышал внятный человеческий язык.

— Вот. Это уже ближе к практике.

Елена Сергеевна взглянула на меня поверх стола.

— Что значит пережмет, Роман Михайлович? То есть если у вас не получится…

— Тогда вы с чистой совестью скажете, что предупреждали, — перебил я. — И вернетесь к прежней схеме, в которой красная группа продолжит жрать ваш ресурс, время и людей.

Очкастый раздраженно вставил:

— Прекрасно. То есть вы предлагаете нам рискнуть всей группой ради вашей импровизации на коленке?